Чайльд почти не видел снов до приезда в Ли Юэ, а если они и были, то скорее как воспоминания о крови, а не фантазии. Но потом появился Гео Архонт. Архонт войны. Чайльд слышал истории от гордых сказителей об их Боге, Властелине Камня, читал длинные романы и видел земли, которые рассказывали свои собственные истории о Лорде Гео. И Чайльд не мог не улыбаться рассказам о каменных копьях, пронзающих землю и море. Почти семитысячелетний воин, переживший эпоху, полную одних только войн, и победивший.

Чжун Ли - уважаемый профессор и лучший историк одного из ведущих университетов Ли Юэ. Он всегда пунктуален, вежлив и до безобразия обаятелен. Образ безукоризненного преподавателя не способно разрушить ничто. Кроме маленького секрета, прочно запертого за закрытой дверью его резиденции. Этот "секрет" имеет рыжие волосы, веснушки на бледном теле и с придыханием зовёт профессора Чжун Ли папочкой.

Ради таких поцелуев, ради этого Божества Тарталья готов терпеть что угодно, готов терпеть абсолютно любое отношение к себе. Архонт дал Аяксу еще немного времени насладиться моментом, после чего ухмыльнулся и отстранился. Он отпустил Чайльда, слабо дергая за ворот, будто приводя того в себя. – Твои извинения за влюбленность звучат жалко. От Предвестника хочется ожидать бóльшего. – Рекс Ляпис чуть склонил голову, упрекая хитрым взглядом, – Не только на поле боя.

– У тебя есть десять секунд. – Голос доминирующего мужчины опьяняет. Тарталья выгибается, тяжело глотает остатки кислорода и держится из последних сил. Янтарный взгляд, прожигающий насквозь, замирает на губах нижнего. – Считай со мной. Десять.

Как оказалось, шеститысячелетние боги, даже если они больше не были богами, обладали весьма впечатляющей выносливостью. Чайльд прочувствовал это на своём опыте.

Что может быть плохого в том, чтобы завести личный дневник? В его положении только бумага способна без осуждения выслушать самые развратные мысли и далеко не скромные фантазии. Именно так думал Тарталья, записывая очередной абзац на новой странице. Всего-то нужно следить, чтобы дневник не попал в чьи-нибудь чужие руки. Но такая нелепость с ним определённо никогда не сможет произойти. Ведь так?

— Получается, что-то плохое и недоброе давит на твой разум, — просто сказал Чайльд, продолжая улыбаться пареньку, — Боги не любят секретов. Ли, ты должен исповедать свои грехи.

Чайльд смотрит украдкой на статную фигуру, пытаясь понять, в какой момент все пошло наперекосяк.

Все ошибаются. Почему же только Чайльду так дорого обходятся его ошибки?

Немного жаркого секса еще ни одному богу не помешало.

Почти ощущая у себя во рту вкус предстоящей аппетитной еды, Тарталья никак не мог предположить, что, придя домой к Чжун Ли на их совместный ужин, самому Чайлду придётся взять на себя роль главного блюда.

— Эй, так, гипотетически, ты хотел бы принести эту свою сторону в нашу сексуальную жизнь? — спросил Чайльд, момент казался таким же хорошим, как и любой другой, тем более, что это желание, кажется, не исчезнет в ближайшее время. Это быстро вывело Чжун Ли из боевого режима. — Объяснись.

Всё шло хорошо ровно до того момента, пока элементальная энергия Гео от алхимического создания Альбедо не вышла из-под контроля. Случайно попав в Тарталью, она вызывает в его теле причудливые метаморфозы, что в одночасье рушат парню жизнь. И есть лишь один человек, способный помочь Чайлду, но сколько мужества потребуется юноше, чтобы принять поистине божественную помощь?

— Чайльд… Давай заключим контракт? С твоей стороны — обещание просто позвать меня, если почувствуешь, что противник представляет реальную угрозу. С моей стороны — любое твоё пожелание. Только соглашайся. Прошу.

- Не волнуйся, Тарталья, в ближайшие дни тебя ещё больше "используют". Ты ведь любишь публичные выступления? Теперь ты звезда своего собственного шоу. Так выступай сколько душе угодно, Фатуи. Или: После того как Чайльд освобождает Осиала, Цисин выбирает наиболее подходящие наказание для самого молодого из предвестников: теперь на протяжении недели он должен удовлетворять все потребности каждого из жителей Ли Юэ.

- Я хочу увидеть тебя с другой стороны. - Другая сторона меня - не человек. "Я", выползшее в тот день из бездны, было чудовищем. - Покажи мне.