Когда это началось? Скорее всего, никто из них этого и не вспомнит. Просто однажды вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость, Кавех безучастным взглядом посмотрел на своего соседа и почти умоляющим голосом сказал: — Можно я просто попью воды, тихо вернусь в свою комнату и больше не появлюсь в твоем поле зрения до завтрашнего дня? — Если только ты ничего не разобьешь по пути, — ответил Аль-Хайтам и вернулся к чтению книги. А потом он узнал, что Кавех чем-то болен.

- ...Если я встречу его в следующий раз, точно попрошу номер телефона! Или хотя бы имя узнаю… А может быть он слушает нашу волну? Если ты слушаешь, то позвони мне, иначе Тигнари устанет терпеть мое нытье!

Кавех тёплый снаружи. Он светится как солнышко весной: не обжигает своими лучами, но дарит достаточно тепла, чтобы согреться, просто находясь рядом. Кавех холодный внутри. Он устал отдавать своё тепло тому, кто в нём не нуждается.

Хайтам постоянно забывает о том, как Кави на самом деле дорог ему.

Когда они просыпаются в одно время, аль-Хайтам готовит завтрак им двоим, не забывая про кофе. Он никогда этого не признает, но делает со вздохом ещё одну порцию из некой заботы, какая только может остаться у человека, руководствующегося только логикой. Эти утренние часы, определенно важны для них обоих. Эта тишина, которая наполняет их небольшую гостиную, ощущается правильно. Или несколько утр из жизни Кавеха и аль-Хайтама.

Очередная ссора и примирение

Аль-Хайтам впервые за десять лет заболевает простудой, а Кавех пытается в заботу. «Оказывается, когда секретарь академии заболевает, то становится вреднее маленького ребенка. Кавех старается, правда старается, терпеть его невыносимый характер, но каждый раз он хочет вмазать ему по лицу».

Аль-Хайтам умеет лгать, но точно не Кавеху. Кавех видит его насквозь. Аль-Хайтам уже неделю избегает оставаться с ним в одном помещении дольше, чем на несколько минут. На кухне - заварить кофе и разойтись. В гостиной - зайти за книгой, а потом закрыться у себя. А вчерашние традиционные посиделки у Тигнари он и вовсе пропускает, сославшись на недоделанный отчет.

Хайтам не понимает, что просто жаждет внимания Кавеха, пока не говорит об этом вслух.

Я не идеален, меня не полюят, пока не будут видны кости

Кавех имел наглость не явиться за целый день, при этом ни на минуту не переставая напоминать о себе своим же отсутствием.

Нечто, что въедается больше, чем зона Увядания, крепко засиживается в аль-Хайтаме, не желая уходить. А те слёзы, пролитые Кавехом, прожигают в его сердце дыру. Кавех показывает ему настоящую жизнь, а после… Просто уходит.

И все-таки есть в этом самовлюбленном архитекторе что-то пленящее, заставившее столь своенравного человека, как Хайтам, с головой окунуться в бездонный омут рубиновых глаз.

аль-хайтам думал, что они продержатся под одной крышей не дольше двух недель. так сильно он еще никогда не ошибался.

Кавех точно увлечен архитектурными трактатами, Аль-Хайтам точно не увлечен Кавехом. А может быть это и не точно.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Каким-то образом Аль-Хайтам и Кави оказываются в шкафу.

Кавеху надоело выслушивать недовольный бубнеж Аль-Хайтама и его колкие замечания. А спустя какое-то время Аль-Хайтам вдруг замечает что Кавех пропал.

— Кто это? — аль-Хайтам удивленно смотрит на маленькое пушистое животное, которое прижимается к Кавеху.  — Пустынная лиса. Фенек. Ты что, не видишь? — Кавех говорит это так, будто это какая-то обыденность. — Вижу, — вздыхает он. — Но не понимаю, что она забыла в нашем доме.

Две фонтейновские косы Аль-Хайтам связывает одним шнурком, и от пышной шевелюры соседа остаётся совсем маленький хвост.