Драко почувствовал, как внутри все похолодело, а сердце заколотилось где-то в желудке. Ему ни за что нельзя было отдавать фамильное кольцо. ...Это чертово кольцо было единственным, что спасало его от родового проклятья. И если он его снимет, то проклятье немедленно вступит в силу и уже ничего ему не поможет, и ждать его будет одно - медленная и мучительная смерть.

Гарри наклонился вперед — отросшие волосы мазнули по щеке — и оглядел себя с тяжким вздохом: сине-зеленая клетка, веселые складочки, а еще ниже — белые носки и грубые мужские ботинки с металлическими носками, которые некрасиво подчеркивали его волосатые крепкие икры, торчащие из-под чертовой юбки.

- Вы ведь знаете, что Северная башня станет вашим домом на время обучения. И знаете, что в ней есть три верхние спальни, рассчитанные на двух жильцов, - вкрадчиво начинает профессор Макгонагалл. Гарри сглатывает вязкую слюну и подавляет желание отряхнуться, как пёс после купания, чувствуя, как вдоль линии позвоночника ползёт холодная капля пота. - Я бы хотела попросить вас... тебя, Гарри, чтобы ты поселился в одной из этих комнат с Драко.

— И все-таки, почему пятая симфония, Малфой? Почему именно она? - Я высокомерно ухмыляюсь, пряча мои настоящие чувства: - Потому, что она такая же охрененная, как я, Поттер. Такая, как я.

Получить на Рождество поездку в Город Любви было для Гарри прекрасным подарком. Он предвкушал приятные прогулки, новые впечатления и праздничную атмосферу Парижа. Но он и представить не мог, какой, сами того не зная, Рон с Гермионой сделали ему подарок. Об одиночестве, любви, от которой не сбежать, исполнении мечтаний и магии Рождества.

В этом году, вопреки здравому смыслу, личная жизнь Гарри складывается на ура.

— Ты будешь жалеть об этом, Поттер, — шепотом сказал Драко, смотря полуприкрытыми глазами вниз на его рот. — Когда вспомнишь, кто я. — Нет, — неслышно выдохнул Гарри и наклонился к его губам.

Гарри признаётся Малфою в любви, но тот отказывается встречаться. И Гарри узнаёт, что причиной этому один /маленький/ секрет.

Малфой, видимо, найдя новый объект для изучения, увлеченно рассматривал шершавую стену и что-то тихо мычал. — Что это с ним? Веритасерум? — Если бы, — Паркинсон раздраженно качнула плечом. — От Веритасерума есть антидот. А этот придурок зелье какое-то неизвестное выпил. И где только нашел? — хмуро возмутилась она и снова вздохнула: — Если бы только правду всем говорил, правдоруб хренов… А у него вообще крышу снесло, ты же видишь...

Он что-то рассеянно отвечает Уизли, улыбается Грейнджер и, уставившись в потолок, подносит перо к губам. А я сижу и смотрю. Я теперь часто смотрю на него: на уроках, на переменах, в Большом зале, через головы и столы.

Война что-то накрепко повредила в его голове, насылая на него эти видения. Они были настолько реальны и наполнены солнечным счастьем, что Гарри временами казалось, что он теперь живет только в них.

День и правда выдался не из лучших: МакГонагалл раскритиковала ее попытки сложной пространственной трансфигурации; Гарри после обеда куда-то исчез, и в завершение всего, когда Гермиона отправилась на его поиски, вместо Гарри она обнаружила Рона. А заодно нашла еще и Лаванду, целующую ее парня взасос.

Драко всегда злился на поттеровские постоянные отлучки, на его ненавистную работу без графиков и границ и на то, что того постоянно не бывает дома. “Во сколько ты сегодня придешь?” — “Я не знаю”, — было достаточно для того, чтобы вспыхнула ссора с криками “меня достало тебя дожидаться” и “а меня достало, что ты не хочешь понять”...

— Кто я? Мой голос такой хриплый, что разносится по палате надсадным жалобным лаем. Рыжая у стены вздрагивает и чуть не роняет какие-то металлические штуки из рук. Стукаясь друг о друга, они дребезжат глухо и мерзко. Медленно обернувшиcь, она растерянно смотрит мне прямо в глаза: — Ты… не помнишь? (POV Драко)

- Сдохни, Поттер! - Драко Малфой с ненавистью развернулся в сторону обидчика, который сидел через ряд от него рядом с рыжим Уизелом и грязнокровкой, и резко вытянул перед собой кисть, демонстрируя врагу длинный средний палец.

Вначале Гарри кажется, что у него от жары случился удар. И улыбка тает на губах сама собой по мере того, что он понимает, что это не галлюцинация и не бред: самый настоящий Драко Малфой лежит в его кабинете совершенно голый, растянутый лицом вниз вдоль стола у стены, поверх старых бумаг, обездвиженный каким-то заклинанием.

Мэнор выглядит таким безжизненным, что Гарри кажется, будто в нем застыло само время. С тех пор, как Джинни месяц назад ушла, громко хлопнув дверью, безжизненным стало все.

- Что значит “мы”? - Гарри резко развернулся и уставился на опешившую Гермиону. - Что ты этим хотела сказать? - Ну… я имела в виду… вы с Малфоем, - смущенно проговорила она и порозовела. - Вы же пара… Прости, но я не думала, что это все еще ваш секрет… Гарри по-прежнему тупо смотрел на подругу, пытаясь увязать в своей голове два мира. - Но мы вовсе никакая не пара! - он усиленно искал в ее глазах хоть какую-то подсказку. - Мы с ним просто друзья.

Гермиона видит, что отношение Малфоя к Гарри весьма далеко от романтического, несмотря на то, что эти двое встречаются. Она решает воспользоваться мантией-невидимкой, чтобы вывести негодяя на чистую воду.

POV Драко. Вы когда-нибудь хотели признаться человеку, от которого уже несколько лет медленно и неумолимо сходите с ума, что ваша жизнь без него полное дерьмо? Так вот, забудьте. Ни один настоящий Малфой никогда не опустится до признаний. Поэтому сейчас мне остается только планомерно напиваться.