Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

Удача всегда была на стороне Авантюрина, однако стоило ей лишь на секунду отвернуться, как в его блестящей студенческой жизни возник чёртов Веритас и неизбежный совместный проект.

Из всего многообразия общажных звуков Авантюрин умудряется неожиданно для себя вычленить новый, ранее им не слышанный. Звук, который хочется услышать ещё раз, желательно громче, ближе и адресованный конкретно ему — стон Рацио.

Чужая адреналиновая зависимость — это не его проблема, не ему ее решать, но когда на кону стояли репутация и работа, то стоило попытаться схватить этого любителя за руку и попросить притормозить ненадолго. AU, где Веритас хочет дать Авантюрину урок игры в бильярд, чтобы подготовить к важной встрече, но что-то идет не так.

Рацио не играл в спасателя, просто спасал. Потому что мог. Так же, как другие люди причиняли ближним боль — потому что просто могли. (или: Авантюрин ловит паническую атаку в застрявшем лифте, а Веритас не может не оказать первую помощь).

... и о том, что их перекрывает.

Веритас Рацио ревнует.

О первом дне рождения, проведенном вместе. О теплом доме. И о танцах под дождем.

Изначально задача была весьма простой: вернуться на Сигонию и расследовать вместе с Веритасом крошечный, по меркам корпорации, инцидент. Однако у Авантюрина и на этот счёт были свои планы.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Рацио любит объяснять. У Рацио в голове знаний больше, чем в городской библиотеке, и он, кажется, совершенно не намерен останавливаться на этом. У Рацио законченное экстерном высшее, блестящая кандидатская и две с хвостиком докторских – хвостик пока не высовывается из гугл документов. У Рацио есть ответ на любой вопрос и искреннее желание объяснить ему любую, даже самую легкую тему, весь материал по которой можно найти по первой ссылке в любом поисковике. А Авантюрин любит его слушать.

Сборник драбблов по Авенцио

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

— Я вставляю патроны в случайном порядке, — комментирует свои действия дилер, щёлкая затвором ружья, — один боевой, четыре холостых, док. (AU|Buckshot Roulette)

Алмаз — хороший руководитель. Он хочет, чтобы в его коллективе царила дружелюбная, любящая атмосфера. Ради достижения этой цели, он готов прибегнуть даже к помощи гениев. Авантюрин и доктор Рацио стали первыми счастливчиками, испытавшими на себе новую версию Виртуальной вселенной. Однако, на последнем этапе, из-за технического сбоя, они против воли меняются телами. И чтобы все вернулось на круги своя, у них нет иного выхода, как разрешить все свои разногласия

Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии

...но вот беда — в каждую их встречу случается что-то совершенно не располагающее к обсуждениям: Авантюрин у Веритаса в объятиях, бешеный стук его сердца, его прикосновения, собственное возбуждение — до шума крови в ушах. Рацио хорошо знал, что ему делать. Не забывал ни на минуту ни зачем они сюда прибыли, ни какова конечная цель. Но то, что происходило на пути к этой цели, — сбивало с толку до зубовного скрежета. Это Веритас всегда был тем, кто ставит людей в тупик. Не наоборот.

Время замедляется и застывает, мгновения падения превращаются в вечность. Здания, небо и земля мешаются смазанными пятнами, от ударившего в лицо ветра перехватывает дыхание. Во всей этой мешанине Рацио видит только Авантюрина — его взъерошенные волосы, смешно съехавшие набок очки. Безумный взгляд глаз с радужками цвета жвачки. Авантюрин улыбается.

«Что-то случилось?» – Авантюрин забирает книгу из его рук, откладывает на соседнюю подушку. «Ничего не случилось. – Веритас слабовольно отворачивается. – По крайней мере, ничего, что стоит того, чтобы столь бесцеремонно отбирать у меня материалы для чтения. Верни книгу». Авантюрин ожидаемо не ведётся. Закатывает глаза, отодвигает её ещё дальше и не менее бесцеремонно берёт за подбородок, заставляя повернуться назад. «Врёшь, – делает он убийственно правильный вывод. – Случилось. Рассказывай».

Авантюрин поднялся на ноги, полностью повернулся, но от края крыши не отошёл. Нехорошее предчувствие сжало рёбра Веритаса, сердце зашлось сумасшедшим ритмом. Авантюрин развёл в стороны руки, откинул голову, подставляя ветру лицо. Тот лохматил волосы, раздувал плащ, разносил во всей Пенаконии звонкий голос. – Лови, Веритас! – рассмеялся Авантюрин – и сделал шаг назад. // Или: 4 раза, когда Веритас не поймал, и один раз, когда да.