— Блять, ну знаешь, — убирая руку Казухи со своего лица. — обычно такие люди как ты.. Они.. Ну блять... Ну ты понял. — Может быть, но я то от постельных сцен не краснею. — с какой-то ухмылкой произнёс Казуха.

школьное AU! в котором Аль-хайтам практикант из колледжа, а Кавех один из тех парней, которые по биологии знают только тему размножения и ту не полностью.

Несмотря на все ранние попытки закрыть глаза, избавиться и сбежать, парни осознавали, что имели чувства друг ко другу, что это взаимно. Однако, первый шаг никто так и не предпринимал...

Руи часто заглядывает в цветочный магазин. Но не так его интересуют цветы, как очаровательный флорист.

Фанфик написан по комиксу автора boneyhag По возвращении домой, аль-Хайтам обнаружил Кавеха с синяком под глазом.

Ханахаки появляется в период полной невзаимности. Кавех решает, что терять ему нечего и перестает быть удобным — и не только для аль-Хайтама.

Син Цю не впервой вытаскивать своего непутёвого парня из драки и вытирать его разбитый нос рукавами собственной белоснежной рубашки — такой вот Чунь Юнь несдержанный, когда дело касается очередных придурков, любящих доебаться до них по поводу и без.

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Кавех предлагает Аль-Хайтаму сыграть в игру. Её суть заключается в том, чтобы найти эрогенные зоны своего партнёра. Чем закончится эта шалость?

У предвестников Фатуи проходит важная встреча. Во время нее Сказитель и Чайлд, как обычно, скучают, пока Чайлд не решает, что ему нужно сломать невозмутимую гримасу Скарамуччи и прибавить красок. В конце концов, он обладатель гидро стихии.

Скарамучча ненавидел людей, что работали там. Он ненавидел детей, что приходят туда. Он ненавидел эту работу. Но больше всего ненавидел собственную мать, что решила устроить его туда. И ему плевать, если его могли заметить. Даже когда чужие конопатые руки нахально прижимали его бедра к дверце детского шкафчика, а рыжая усыпанная мордашка шарилась по его оголеной шее, обжигая жарким дыханием.

Тарталье, в каком-то смысле, даже жаль его. Наблюдать, как шестой Предвестник фатуи дрожит, сидя буквально в нескольких сантиметров от него, почему-то невыносимо.