Сава кажется слишком взрослым для своего возраста, Эрику же не хватает ответственности. Их родители женятся и знакомят детей в надежде на то, что те как-нибудь подружатся и станут отличными братьями, но в игру вступают совершенно иные чувства.

Кли рисует цветными мелками Мондштадт: раскрашивает деревья зелёным, небо - синим, а людей окрашивает красным.

Он вернулся обратно спустя пару недель. Но вместо привычной улыбки одарил всех молчаливым взглядом. Что-то в нем резко изменилось, надломилось. Кто-то поговаривал, что в экспедиции случилось нечто ужасное, кто-то, что капитан продал душу самому Дьяволу, получив взамен нечто безумно ценное.

— Знаешь, я сильно удивлен, что ты пришел ко мне за помощью, — Кайя пожал плечами, раздвигая заросли зелени острием меча. — Мало того, что рыцаря Ордо Фавониус, так еще и меня...

Кэйа всегда боялся грозы до дрожи в коленях. С возрастом, ничего не изменилось...

С возрастом Дилюк так и не понял, почему дерево закатника так называется, зато выучил одно – каждый гребаный раз, когда немного розоватый цветок распускается - он один, и этот год – не исключение.

Дилюк ревнует.

Дилюк всё-таки задремал. Кэйа тихо сидел в соседнем кресле. Смотрел на него, на огонь, пил вино. Все окна были зашторены, и можно было смотреть на лицо спящего так, как смотреть хочется. Так, как нельзя в любом другом месте. Снять вечную маску. Выпустить на свет Божий тщательно скрываемое от посторонних глаз тепло.

У Кэйи суицидальные наклонности и постоянная борьба с собой, а Дилюк пытается исправить свои ошибки прошлого.

В Монштадте завёлся шутник, вывешивающий постыдные фото горожан на видных местах. Кэйя просит Дилюка помочь с ним разобраться

Вдруг ужасно захотелось, чтобы он с ним выпил. По сути - доверился полностью и безоговорочно, пренебрегая собственными принципами. Ведь с ним пьяным Кэйа мог сделать что угодно.

Кэйа терпеть не может холодные ночи. Потому что именно в такие ночи он чувствует холод по всему телу намного сильнее, чем обычно. — Трясёшься, как шавка под ливнем, — Дилюк стоит напротив и как всегда держит недовольное лицо. Он протирает стакан с необычайным усердием, будто хочет натереть его до мерзкого скрежета. Кэйа усмехается, скрывая всё своё сожаление за маской непринуждённости. Наверное, всё же не стоило приходить в таверну тогда, когда Дилюк заступает на смену вместо своего помощника.

Дверной замок медленно повернулся. Дилюк сам не понимал, что делает, руки деревенели и тряслись, передавая импульс по всему телу. - Не подходи… Я могу навредить тебе.

Любопытство — не самая хорошая черта, которая может привести к непредсказуемым последствиям.

— Я тебя вижу. И я... Это... — Беннет осматривает свою провизию. — Хочешь жареное мясо? [Сборник драбблов по разным перингам]

О том, как порой сложно быть отцом-одиночкой одного гиперактивного ребёнка и строить при этом свою личную жизнь. Или же незамысловатый сборник драбблов со своим сюжетом на тему семьи, дружбы и важности отношений.

Нынешние минуты - решающие. Если сумеет дожить до утра, опасность минует, Ордо Фавониус получит своего капитана обратно.

...Потеряв, плачем. Существует множество очень похожих друг на друга миров, которые тесно переплетены между собой. В этих мирах живут одни и те же люди, однако неосновные события могут отличаться. Или история о Дилюке, в чьём мире Кэйа давно мёртв, который попадает в оригинальный мир, меняясь местами с оригинальным Рагнвиндром. Встреча одного Дилюка с Кэйэй, и тоска по нему другого. Как вернуть всё на свои места?

если нас не пустят на небеса, отправишься со мной в ад?

Рыцарь все равно зачем-то приходит к дверям Доли Ангелов, мнется на пороге, вслушивается в шум по ту сторону: в песни бардов, пьяные выкрики, стук пивных кружек… И не заходит. Разворачивается, словно и не сюда шел, куда-то в сторону собора плетется — возможно, хочет помолиться статуе бродяжки за счастье братца. Возможно, с этой самой статуи спрыгнуть без планера.