И потом в номере гостиницы Марьяна не ждёт, не надеется, что Вика придёт. Не надеется, но продолжает вдыхать-выдыхать имя её. Играть в игру "появись". И почти не вздрагивает, когда тишину разрывает негромкий, но настойчивый стук в дверь. И почти не удивляется, когда открывает дверь и натыкается на темно-карий взгляд.

Виктория внимательно наблюдает за тем, как ведьма наклоняется к ней. Ее выпрямленные волосы закрывают все, не давая питерской ведьме хорошенько рассмотреть прекрасный лик. Видны лишь лазурно-серые глаза, которые выражают абсолютное безразличие. - Хочешь поиграть, Райдос? – шепотом спрашивает ведьма.

– Ну, Романова, я женщина замужняя. Таким не занимаюсь. Извини. – Вика поджимает губы, в напускном сожалении разводя руками. – Не очень и хотелось, если честно. – Марьяна по-прежнему улыбается, хотя и делать этого вовсе не хочется.

Горькое послевкусие сладкой романтики

- Я переживаю за тебя, да и если честно, то мы не раз кусались в словесных перепалках.- выдавливала из себя жрица. - Ты за меня переживаешь? -Да - День открытий какой-то!

— Я люблю тебя, — произнесла Романова, отстраняясь от родных губ. — И я тебя, котёнок. В эту секунду они поняли одну вещь. Любить сложно. И страшно, и больно, и горько. Но настолько приятно, что даже не думаешь о другом. Любить нужно так — не оглядываясь ни на других людей, ни на собственное прошлое. Ведьмы справляются с этой задачей.

Мысли снова стремительно шли к одному. К одной. К одной чертовой ведьме, которая поселилась в её голове, не давая ни покоя, ни сна. Она даже там её находила. Черные глаза смотрели на нее так, будто хотят выжечь в ней дырку. А что до губ? Губы жадно впивались в нее, заставляя все внутри порхать. А руки-руки-руки, которые сдавливали шею до тихих вдохов. Еле-еле приходя в себя, Марьяна просыпалась ночью с дрожью по всему телу, которое ныло и молило о тех касаниях.

Для нее Марьяна Романова олицетворяла то, что Райдос так яростно презирала и всей душой ненавидела – Романова неестественная, искусственная, до тошноты наигранная и в ее картину идеального мира не вписывающая. Она принципиально за все рамки выходит, собой все пространство занимает и на реакцию Виктории пронизывающими стальными глазами смотрит, будто терпение испытывает. На слабо каждый раз берет.

Победа только одна. Её имя —Виктория.

- Я знаю, ты хочешь его попробовать! Договоримся, ты мне, а я тебе? - протягивая руку, Марьяна расплывается в улыбке.

Пройдя вперед, в темную комнату, освещающуюся лишь парой свечек да лунным светом, девушка не обнаружила хозяйку и уж было хотела окликнуть ее, как перевела взгляд на открытый балкон. Марьяна стояла, облокотившись на перила, и не спеша курила, разглядывая местные улочки. Подойдя ближе к проёму между номером и балконом Райдос подметила, что ее новоиспечённая подруга была одета лишь в одно нижнее белье и тонкий, почти ничего не прикрывающий, халат.

— Почему решила привести меня сюда? — Марьяна, по достоинству оценив место, посмотрела на Райдос. — Ты похожа на это место, — обвив взглядом реку, Виктория продолжила: — такая же мрачная, до невозможного спокойная, но одновременно с этим имеющая отблески света в кромешной тьме.

— Как расстегнуть, так ты можешь, а застегнуть – слабо? — Усмехается Райдос, протягивая руку помощи. Марьяна встаёт на ноги, чуть пошатываясь, но не принимая никакой поддержки. — Я сама могу дойти. — возмущённо отвечает Романова, на ватных ногах шагая к выходу, ощущая, как кровь стекает с ран.

– Ты сегодня зайка? – слабо улыбается, но искренне, наклонив свою голову чуть в сторону. – Чёрный. – Романова радуется тому, что Виктория улыбнулись. Сама же она тихо смеётся, так, чтобы слышала только жрица.

Виктория ухмыляется, качая головой в сторону. – Не пострадала… – цитирует ее фразу, – а ты мать Тереза, Марьяна? Раз так, то какого хуя влепила Лине единицу? В этом случае ничего личного не было? – выплевывает, не подбирая слов.

О ритуалах, темном лесе и красивых женщинах.

Они — несовместимый эликсир, который лишь травит их и не дает такого желанного покоя. А он нужен им. Нужен, как глоток свежего воздуха, что они так и не получат, если не перестанут цепляться друг за друга в попытках всё исправить.

Один поезд. Одно место назначения.

- Лучше переживать за Шепсика, чем за меня, да? Ты стабильно хуесосишь меня в каждом выпуске. Так не хватает мужского внимания? – она расстегивает пуговицы на штанах женщины, ведет рукой ниже, касаясь промокшего белья.

— Доброе утро. Кофе, аспирин, чай? - послышался знакомый сонный голос за спиной. — Потанцуем? - рассмеялась Марьяна. Казалось алкоголь из неё выходил не очень-то и охотно.