Сосуд... внутренне сосуд выше всяких похвал — сильный, невероятно выносливый и крепкий, хоть в каком-то смысле и бестолковый. Сукуна даже хвалит себя за то, что поможет своему новому телу взрасти в несколько раз, подогнуть весь этот прогнивший наглухо мир под себя, потонуть в непроглядной резне, а потом... — Чего ты так обмер? — сквозь вату слышит демон. — Никогда женскую грудь не видел, что ли? Чем вы там у себя в пекле вообще занимаетесь?

Люди всегда были такими. Бестолковыми...

Сатору не думал, что встретит свою родственную душу. В их мире это сродни чуду. Но, смотря в прекрасные карие глаза, он понимает, что его чудо вот оно.

- Хочешь моё мороженое лизнуть? - Замечает его интерес Сатору. Юджи так и не выйдя из созерцательного состояния неосознанно отвечает: - Лучше бы ты мои губы так облизывал, чем это мороженое.

Сатору снится эротический сон с Итадори-сенсеем... Или всё-таки не совсем сон?

Понять, что ты влюбилась в Годжо Сатору, в этого невозможного человека, было сложно. Но что делать с этим осознанием намного сложнее.

Сукуна просто решил помочь брату с его проблемой. В конце концов он задолбался слушать стенания Юджи по отсутствующей личной жизни.

Нет, честно, Мегуми просто хотел попасть с работы домой. Он был уставшим, голодным, и единственное, что отделяло его от комы — это одна бессонная ночь. У него не было никаких планов — ну вот вообще никаких! — встретиться с новой омегой в их квартале.

Сукуну отделял всего какой-то жалкий шаг от убийства. Последняя неделя — да какой там, последние два года — конкретно прибавила головных болей, и все, что хотел сейчас мужчина — чашку крепкого черного кофе. У него не было абсолютно никаких планов, что в итоге он прольет свой напиток на новую омегу в их городе.

— Твое тело, твоя душа, твоя жизнь и твое будущее... Все принадлежит мне, — пробормотал Сукуна, ведя невидимую линию от щеки мальчика до его челюсти.

Сукуне не нравятся эти жалкие людишки, вьющиеся вокруг Итадори.

Юджи устал и хотел положить этому конец.

Итадори болеет, а Сукуна паникует.

— Эй, Сукуна! Демон не шевелился, уставившись на страницы книги, которую читал Юджи. — Трудно быть Королем Проклятий?

[сборник] о том, как первогодки находят способ выбить из колеи даже Годжо Сатору.

— Заводишь друзей, Мегуми? Хорошее дело. Но сначала надо разбираться с работой. Амулет-то нашёл? — Сенсей! — встрепенулся Фушигуро, вскакивая с места. — У нас, вообще-то, проблема. Сукуна... — Я его съел. — мрачно констатировал Рёмен. — И теперь ваш придурок обещает меня убить.

близнецы-АУ! Во всей той белиберде, что творилась, Сукуна всё-таки нашёл время, чтоб позлиться на своего нерадивого младшего (на целых пять минут!) брата. Хотя «позлиться» — дерьмовое слово. Сукуна нашёл время поревновать.

– Это еще кто? – вопрос Сатору задает больше для галочки, без тени интереса. Пытаясь понять, какого черта в его палату врываются случайные дети. И успевает выхватить тот момент, когда в испуганных глазищах напротив что-то разбивается.

Мегуми давно понял, что мир — это место страданий. Он разбивает, ломает и забирает, забирает, забирает. Но, возможно, даже сломанные души смогут обрести покой в объятиях любимого. Или история о том, как Мегуми попадает в параллельную вселенную, где Гето Сугуру и Годжо Сатору — его родители.

Это истина, признанная всеми, кто когда-либо имел несчастье взаимодействовать с Сукуной или его своенравными частями тела, то есть каждый шаман, проклятье или все то, что находится между этими двумя категориями, что Король Проклятий жил по принципу: «Я намеренно создаю проблемы». Вот почему в один скучный вторник Годжо Сатору решает заебать чувака.