С каждой секундой он давил на мочалку все сильнее, пятна на теле становились ярче и проводить по ним повторно уже было болезненно. В ванной предательски висит зеркало, которое только больше мотивировало раздирать тело в кровавое месиво, уже, видимо, не только мочалкой.

— Как хорошо, что путь в Надмирье теперь открыт и я могу чаще легально тут бывать, — шепчет Сампо почти в губы Гепарда, склонившись чуть ниже. — И как жаль, что ты все ещё считаешь меня преступником, хотя из противозаконного у меня только нелегальные проникновения наверх. Но меня прельщает то, как ты за мной бегаешь.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

- Что такое, командующий Среброгривых Стражей и выдающийся воин Белобога, дотошный и бдительный до глубины души? Так покорно раздвигаешь свои ноги передо мной. - Наемник усмехается, сдувает мокрую от пота челку со лба. Его член приятно сжат в чужом нутре. Гепард под ним кажется не соображает от слова совсем. Его разум опьянен похотью и страстью.

Гепард Ландау был капитаном Среброгривых Стражей. И был омегой. С детства нечувствительный к запахам альф, он использовал это преимущество в работе и повседневной жизни, поднимаясь по карьерной лестнице и не мучаясь с течками. Мог ли он знать, что всё испортит одна крошечная ошибка...

— Орёл, и ты трахаешь меня на этой кровати, как хочешь ты, — он противно подмигивает, будто бы перед ним мальчик по вызову, а не член гильдии эрудитов, — решка — я трахаю тебя на этой кровати как захочу.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Из всего многообразия общажных звуков Авантюрин умудряется неожиданно для себя вычленить новый, ранее им не слышанный. Звук, который хочется услышать ещё раз, желательно громче, ближе и адресованный конкретно ему — стон Рацио.

"Тебе пиздец" — гласило всплывшее сообщение на экране мобильника. Не очень приободряюще перед экзаменом по предмету, на который Авантюрин ходил в этом году примерно ноль раз и в глаза не видел препода.

Рацио бы никогда не признался себе, что его “исключительно научный интерес” выйдет за рамки трезвого рационализма. Авантюрин же с гордо поднятой головой был готов подтвердить, что каждую лекцию мечтал, как его разложат прямо на том чёртовом столе.

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

Когда Рацио наставляет на Авантюрина пистолет — в чужих глазах нет ни капли привычного, человеческого страха, который возникает у каждого, чьей жизни угрожает опасность.

Острый нос аэролимузина разрезает улицы одну за одной — они мчатся по Миру грёз на скорости близкой к космической и вид из окон смазывается в нечёткие яркие картинки. В Золотом миге завтра никогда не наступает. Щекочущая виноградная содовая действительно щекочет горло. Авантюрин действительно безбашенный. «Подари мне один миг, Веритас».

— Сделаю тебе еще одно искусственное дыхание, — невыразительным тоном сообщает тот в ответ, изящно приподняв одну бровь. И они оба знают, что это такая дерьмовая метафора поцелую, что Келус хочет рассмеяться и поцеловать идиота одновременно. — Я знаю вариант получше, — Келус игриво усмехается. — Можешь просто поцеловать меня.

Рацио стоит за углом школы, переживая внутреннюю борьбу и ощущая, как оттягивает карман купленная на деньги с обеда пачка сигарет. Если Авантюрин не смотрит на него, когда Веритас во всей красе выступает на уроках, может, хоть так получится?

Что мечтает услышать каждый мужчина в день святого Валентина? Скудные познания в романтике и любви подсказывают Рацио, что точно не “Извини, но у нас не сложится”.

Сампо, который кайфует от груди Гепарда, и это чертово бедствие, от которого приходится прятаться. Потому что Гепарду плохо. У Гепарда болят соски

— Уродство, правда? Это клеймо, — бросил невзначай, пожимая плечами и вызывая на лице Рацио искреннее недоумение. — Я специально не прячу его. Пусть все сразу понимают с кем имеют дело. Так намного интереснее и веселее выходить из игры победителем, видя шокированные лица.

Три раза, когда Рацио и Авантюрин пересеклись при не очень желанных обстоятельствах, но которые запомнились им обоим.