Воображение принца разбушевалось до крайней степени, что выразилось в характерной точке его тела определенным образом. Но Се Лянь будто бы не заметил этого, продолжая увещевать черноволосого юношу, что вжал его податливое тело в ворох мягкой соломы и не собирался отпускать, продолжая осыпать поцелуями щеки, шею и оголившиеся ключицы возлюбленного. — Сань Лан... нам надо прекратить это... Вдруг кто зайдет?..

Принц с перепоя теряет заветное кольцо с прахом Хуа Чэна. Звучит, как кошмарный бред... Но лучше бы это и впрямь было лишь кошмаром!

— Гэгэ, не закрывай глаза.

Хуа Чэн всегда был так ласков и нежен с ним, оберегал как своё самое ценное сокровище, дарил свою заботу и любовь. Се Ляню казалось, что лучше него никого не найти. Его Сань Лан лучше всех!

Стараниями Хуа Чэна Се Лянь начинает чувствовать себя красивым и желанным и решается на отчаянный шаг.

Чувство счастья накатывало бурунами, топило в волнистом прибое, проникало лазурной, бурлящей водой в кости, заставляло дрожать и улыбаться от любви.

...на бархатном теле.

Се Лянь в очередной раз заливается краской — из-за него вода в купальне выкипела наполовину.

После очередного задания, для которого было необходимо принять женское обличье, Хуа Чэн просит Се Ляня не спешить возвращаться в мужское.

Хуа Чэн попросил Се Ляня никуда не вляпаться во время своего отсутствия. Всего каких-то четыре дня – разве это сложно? Се Лянь почти что смог, и лишь в самом конце выпил соблазнительного вида напиток, от которого его сознание и действия полностью подконтролил дурман, начисто лишив рассудка.

В День рождения Хуа Чэна Се Лянь преподносит имениннику особенный подарок.

Хуа Чэн и представить раньше не смел, что утро может быть таким добрым.