Жан был отстранённым, а Джереми понимал из-за чего. И с каждым днём он старался помочь новичку вникнуть в ритм жизни свободных и счастливых людей. И, ощущая, как переплетаются их с Моро пальцы, он понимает, что делал всё правильно.

Жан ненавидел солнце. Оно всегда светило так ярко, напоминая о свободе, которой он так жаждал, но так и не смог достичь. Джереми был похож на солнце, но Жан никогда не мог его ненавидеть. Он окутывал своим светом всех, но почему-то выбрал Жана, чтобы светить ярче всех, и Жан мог утонуть, купаясь в его свете. В отличие от солнца, Джереми защищал Жана, иногда от своего собственного разума.

У Жана плохой день. Это происходит в тот же день,когда он понимает,каково это быть дома.

Прошу запомни, я всегда на твоей стороне. Я никогда не причиню тебе вреда, Жан, клянусь. Я - не Он, - последнее предложение Нокс произнес тихо, смотря в глаза, словно читая мысли Моро. - Я знаю, - после долгого молчания Моро продолжил, положив руки на плечи капитана, к которому незаметно подошёл со спины, - я верю, что ты всегда на моей стороне.

Каким только образом Жан старался не привязываться к Джереми. В дело входили: грубость, тщеславие, игнорирование, злые взгляды. Но капитан Троянцев всегда рядом и помогает в любой ситуации. Не смотря на то, хочет ли этого сам Моро.

Первое, что привлекло Жана в Рене, были еë прекрасные волосы.. Джереми был до боли светлым и радостным..

Жану страшно. Жан в отчаянии. Он тяжело дышит, и просит, что бы его обняли. Джереми дарит ему самые яркие объятия.

Жану нравится целоваться. Ему нравятся мягкие утренние поцелуи, крепкие поцелуи после хорошей тренировки, страстные и кусачие поцелуи во время занятий любовью, нежные после ночного кошмара.

— Тебе так нравится похвала? Молчание. Жан, кажется, теряется и отводит взгляд. Влажные и раскрасневшиеся губы поджаты, в то время как пальцы на бёдрах парня сжимаются. — Возможно.

Жан только-только успел выйти с больничного, и Джереми ошибочно полагает, что неделю прогулянных тренировок парень не захочет заменить на что-то более интересное, чем сладости и книга. Или немного о том, почему конфетам и чтению вслух никогда не сравниться с сексом.

– Спасибо, – тихо шепнул брюнет. – спасибо за все. – Для тебя все что угодно, ты никогда не будешь чувствовать себя здесь плохо, обещаю.

Светловолосый с обожанием смотрит на парня перед собой и наклоняется обводит языком и целует каждый шрам, вызывая внизу живота Моро приятное тепло.

Нежности Джереми и Жана.

Жан только попадает в команду Троянцев, дёргается от касаний, старается избегать лишнего внимания к своей персоне и влюбляется в собственного капитана, который за пару месяцев сделал для него больше, чем кто-либо за всю его жизнь.

Отношение Жана к сексу в лучшем случае сомнительное, но Джереми Нокс — лучший бойфренд в мире, с ним всё по-другому.

Он запрыгивает на кухню на одной ноге и перехватывает маму прежде, чем она входит в столовую с мисочкой горошка. — Джереми? — её брови сводятся в беспокойстве при виде лица сына, — В чём дело? — Не знаю, — буркнул мальчик, демонстрируя ссадину, — Думаю, это от моего соулмейта. – – Соулмейт!AU. В котором на коже появляются синяки и шрамы от второй половинки, а тело Джереми представляет собой полотно из мириадов разноцветных пятен.

Три раза, когда Жан игнорировал боль, следуя правилам Гнезда, и один раз, когда он позволил Джереми разобраться со своей болью.

Джереми возится в объятиях Жана, лицом зарываясь в шею и что-то бормоча на до невозможного ломаном французском, который он не так давно начал учить. Моро поправляет на нём свитер. Из соседней комнаты доносится смех девушек, перемежающийся со звуками световых мечей. // Пока повстанцы крадут чертежи «Звезды Смерти», Джереми крадёт сердце Жана.

Он знал, что у Жана были шрамы. Услышать о его травмах и некоторых вещах, которые происходили в Гнезде, было совсем не то, что столкнуться с доказательством этого. Он думал, что был готов, что, поскольку он знал, что они там, это не будет таким шоком. Джереми был неправ.

Жан переводиться в новую команду. Она слишком отличается от его прошлой. И то что происходило там, оставило огромное пятно на его жизни. Это словно было не просто пятно, а расплывшаяся кровь. Первое время рана болит, кровоточит ещё больше, заставляет ощутить свою слабость. А пятно на судьбе уже вряд ли отстирается. Его окружают тем, чем по его ощущению не должны. Жана первое время словно ломает, будто он слезает с тяжёлой наркоты. На самом деле он уходит от старого режима.