Бомгю решает признаться Енджун-хену в чувствах и пытается подловить момент. Или как, по моим представлениям, Чхве Бомгю мог бы проходить через влюблённость, являясь айдолом.

Ёнджун постоянно возвращается в один музыкальный магазин ради симпатичного мальчика, который работает там кассиром. Чтобы сделать свои чувства очевидными, Ёнджун постоянно включает песни о любви, используя динамики магазина... не подозревая, что все они пройдут мимо глухих ушей. В прямом смысле.

Субин и в теории не мог предугадать, какое чувство тревоги будет испытывать после очередной пьянки у Ёнджуна, если бы Бомгю просто не свалился к нему, как лекарство от головной боли.

— Перепихнемся или пообнимаемся? Бомгю не смешно. Он вообще не понимает, что в этой ситуации смешного — он сам чуть заметно дрожит, не зная, от чего, и пытается перебороть себя: не сбегай, Бомгю, ты сам на это пошел. — Перепихнемся. Или АУ! в котором Бомгю сам не понял, как влюбился, а у Ёнджуна яркие розовые волосы, то ли шуба, то ли плащ с принтом леопарда и немного странные понятия о свиданиях: в заброшенном парке аттракционов ему явно лучше.

– Да ты просто долбоеб, ну это вот здесь, а это вот так. Я объяснял тебе это тысячу раз….Блять, разбирайся сам, мне в хуй не уперлись твои двойки по анатомии, — Бомгю собирается уже уходить, как крепкая чужая рука хватает его за запястье. – Так объясни на практике, раз мне не дается теория

они влюблены друг в друга. что может быть хуже?

— Настолько понравилось? — сиреневоволосый наклоняет голову, натягивая кожу щеки языком. Будем честны — это выглядит по-блядски, но для самого Бомгю это было уже некой привычкой, без которой тот попросту не мог обходиться.

— Я могу быть твоей смирительной рубашкой, а ты моим антидепрессантом — А я могу с тобой сесть на восемь лет. Или сколько там дают за пропаганду таких лапушек как ты?

— Надеюсь, что твой бойфренд не сильно на меня обидится, — усмехнулся Ёнджун, продолжая втрахивать в кирпичную стену продрогшего парня, что хрипло вскрикивал от каждого грубого толчка чужого члена внутри.

У него есть всего два дня, чтобы завоевать Чхве Енджуна.

Это казалось чем-то новым и чем-то абсолютно не вписывающимся в их амплуа, но самообладание окончательно стало покидать, когда Бомгю, как обычно, дурачился на первых занятиях, специально проходясь веером по тонкой шее.

Ёнджуна ещё никто так не уламывал на минет. Он вообще никогда не пытался отказаться от того, чтобы ему отсосали. Только жалостливые и слезливые мольбы заставили его повиноваться тому, кто сидел перед ним на отбитых коленях и плакал.

На Бомгю только короткая клетчатая юбочка в складку, пятна румянца на обнажённой коже, дикое влечение во влажном взгляде. На Бомгю только разгульные руки Ёнджуна, изучающие его самые податливые места.

Енджун скучает по своему лучшему другу. Он едет к нему в деревню, где выясняется, что он видит в Бомгю не просто лучшего друга.

— Я не знаю, как целовать кого-то, не испытывая неловкости. — Хочешь, чтобы я научил тебя? Бомгю открыл рот, чтобы ответить, но вмиг застыл, осознав его слова.