Чужая слабость — не его проблема. Но именно эту он хочет сделать своей. Поучаствовать в ней хоть как-то, если это поможет хотя бы немного.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

У Авантюрина тело покрыто шрамами.

— Когда в следующий раз я буду делать тебе минет, я укушу тебя за член. — Только попробуй, и твоё драгоценное собрание тригонометрии в секунду окажется на торгах в КММ.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

Утренняя ссора из-за немытой посуды обернулась трагедией, после которой Рацио бродит по барам в поисках возлюбленного, а Авантюрин хочет навсегда исчезнуть в неоновом свете.

О том, на что надеялся Веритас в реальности, пока Авантюрин оставался один на один со смертью во сне.

Авантюрин считает себя недостойным любви. Обожания и пошлых взглядов – да. Любви, ласкающей каждую клеточку тела – нет. Впрочем, он так считал до тех пор, пока не встретил Рацио.

Это должно было стать простым заданием, очередным достижением в послужном списке молодых Каменных Сердец, но отчего-то воздух на крыше слишком горяч, а сердце вот-вот пробьёт дыру в рёбрах. Или: миссия, на которой Авантюрин словил паническую атаку и ранение, а рядом оказался такой противный и всезнающий Доктор Рацио.

Авантюрин стоит в одиночестве и крутит в руках небольшой предмет. Это подарок Рацио, по его словам эта штучка может спасти его от верной гибели. Вот хитрый прохвост... Догадался о настоящей цели. [спойлеры к обновлению 2.1]

У Авантюрина проблемы со сном.

Доктор Ратио не имел и малейшего понятия, когда беспечный и азартный Авантюрин загорится для него новыми красками – нежными и манящими. Вот и Авантюрин, изначально полюбивший профессора за строгость и излишнюю уверенность, теперь понял, почему тот закрывает лицо во время лекций гипсовой маской.

— Брось, Веритас, — на корню пресекая неудачную попытку встать, Авантюрин перекинул ногу через его бедро и осел сверху, тактично уводя корешок книги в сторону. — Неужели даже восемь докторских не способствуют элементарному пониманию собственных желаний?

Проснуться в незнакомом помещении всегда немного страшно. Проснуться, зная, что не должен был проснуться – страшно вдвойне.

Авантюрин знал, люди видят в нём лишь красивый образ, который желают заполучить себе любыми способами. Рацио казался не таким, и он позволил себе поверить в то, что тот сумел увидеть что-то большее. Надежда исчезла в момент, когда Веритас заговорил о своих чувствах. Всё пошло по известному сценарию, доктор тоже хотел лишь затащить его в постель. Но так ли это на самом деле? Или Авантюрин всё не так понял и упустил первого человека, к которому проникся чувствами впервые за долгие годы?

Авантюрин поднялся на ноги, полностью повернулся, но от края крыши не отошёл. Нехорошее предчувствие сжало рёбра Веритаса, сердце зашлось сумасшедшим ритмом. Авантюрин развёл в стороны руки, откинул голову, подставляя ветру лицо. Тот лохматил волосы, раздувал плащ, разносил во всей Пенаконии звонкий голос. – Лови, Веритас! – рассмеялся Авантюрин – и сделал шаг назад. // Или: 4 раза, когда Веритас не поймал, и один раз, когда да.

Авантюрин еле выторговал выходной в КММ, а Рацио может говорить лишь о науке.

Это было не сложно: притворяться, имитировать, играть. Не позволять маске упасть со своего лица ни днём, ни ночью, ни даже тогда, когда Рацио спокойно спит рядом и не ведает о чужих тревогах. Или: Авантюрин много загоняется, а Рацио его на этом ловит.