— Му Цин, ты выглядишь потрепанным… Опять подрался с Фэн Синем? Знал бы ты, как они «дрались».

Собственная природа надругалась над его выбором. Му Цин проглотил эту горькую пилюлю и решил, что судьба – госпожа капризная и жесткосердная. Но он не обязан подчиняться; не обязан исполнять каждую её прихоть; не обязан из-за того, что не в его власти было, отказываться от самого себя.

Му Цину было необходимо найти Его Высочество, но кто же знал, что он бесцеремонно откроет дверь именно в самый нелепый момент. Стараясь загладить свою вину, ему приказали то, из-за чего Сюань Чжэнь постоянно прятался. Под взором серебряной бабочки он смотрел на дворец Нань Яна, пряча своё покрасневшее лицо. Неужели ему действительно придётся подтвердить все слухи, что ходят о нём и Фэн Сине? Думать было невыносимо. Он отворил дверь дворца с мыслью: " Какого чёрта я докатился до этого".

Цзян Чэн знает, что болен. Трудно отрицать это, когда он то потеет, то дрожит, а мир немного размыт по краям. Не говоря уже о заложенном носе и ослепляющей головной боли, пульсирующей в висках. И все же он не может отдохнуть, как того требует тело. К счастью, Лань Сичэнь здесь и готов позаботиться о Цзян Чэне.

Лань Сичень думает об этом ещё несколько дней. Он не знает, каким ещё способом сообщить Цзян Чэну, что он рядом, что он останется, ведь это он был тем, кто начал ухаживания. Он уже переехал на Пристань Лотоса, передав обязанности лидера клана Лань своему дяде, который впоследствии отдаст их Лань Цзинъи, когда тот будет готов. Он так же говорит Цзян Чэну, что любит его почти при каждой возможности. Но, может быть, и этого недостаточно. И Лань Сичень может предложить ему только одно.

— Му Цин, ты?.. Нет, почему Му Цин истекал кровью? Он умирает?

Фэн Синь слишком часто стал обращать внимание на то, как окликает его эта заноза.

— Не берусь судить наверняка, но Му Цин ведёт себя, как стервозная и влюблённая женщина: ворчит, следит за тем, как ты выглядишь, убирается, выполняет супружеский долг, — в один день подмечает Пэй Мин Что ж, Му Цин в самом деле делал всё из вышеперечисленного. Всё, за исключением последнего.

Их драки всегда заканчивались битвой в постели. И это было уже не исправить.

— Так почему у твоих храмов всегда вертится так много кошек? — Не знаю. Почему, как ты думаешь? Фэн Синь думает, что это всё от того, какой Му Цин потрясающий. Он ему это обязательно скажет когда-нибудь потом.

Цзян Чэн готов разодрать своё ханьфу в клочья, даже если всё что на нём надето – всего лишь нижние одежды. Тонкие шнурки рубахи он распустил ещё пару часов назад, не выдержав мерзкой липкости, с которой ткань цеплялась к телу.