Робин даёт одному архитектору уроки пения.

Робин успела забыть тот разговор о надежде, но она не знала ещё, что у архитекторов настолько прекрасная память на всё происходящее. И что они захотят прийти к тебе с хорошим (подарком) в твой черный день...

Однажды, ведя "Мореход" через термальную зону, Робин приходит вопрос от Ал-Ана, что интересуется о человеческой расе и определенного вида ухаживания, которое кажется необычным для ее вида.

Робин изготавливает зеркало, но Ал-Ан - любопытный же архитектор...

Последняя сюжетная тропа: Робин ждёт, пока Ал-Ана завершит настройку координат, и заодно дружески подтрунивается над ним.

Иногда Ал-Ан искреннее не понимал, когда Робин говорит что-то всерьёз или в шутку. Аналогичное дело состояло и с действиями подруги.

Прячась от дождя, Ал-Ан и Робин укрываются в старом, заброшенном храме в Восточной Азии.

Ночь показывает настоящее обличие вещей: то, что нельзя увидеть при свете дня.

Робин рада появлению своего собственного питомца. Или она сама питомец для кое-кого небезызвестного?

Если бы кто-то сказал Ал-Ану, что он бы предпочёл своему народу инопланетную самку, то, не задумываясь, этого несчастного отправил бы на опыты в назидание остальным, у кого голосовой аппарат явно обожает нести чушь. Но что мы имеем сейчас... >— Ал-Ан? — охнула Робин и оправила нижнюю рубашку, в которой спала каждую ночь, смущенно улыбнувшись. — Привет. >*…радостно улыбнётся ему самой прекрасной и нежной улыбкой на свете. Изумительно.*

Прибыв на родную планету, всё оказывается не так уж и радужно, как надеялись Ал-Ан и Робин.

Планета расцветает, как большой огненный бутон, но потухает быстрее, чем пламя маленькой свечи. Просторы скорбно безмолвствуют, но давящее одиночество, которое рухнуло на Робин, готов разделить с ней ее спутник. Ал-Ан как никто другой понимает, что переживает подруга...

Она была прекрасна в лучах восходящего солнца: его напарница и спасительница. Теперь ещё и часть его семьи.

Ксенобиолог потешается со своего любимого пришельца с отвратительной манией величия, неохотно кичившегося длинной своего родословного древа. И все же он был её любимым пришельцем.

Приключение завершилось раньше, чем думалось Робин: она создала тело для пришельца, но из-за Альтерры они весьма скомкано попрощались. И она слишком поздно поняла, что это была первая - в физическом плане - и последняя их встреча. Теперь же нужно как-то возвращать жизнь в прежнее русло, не показывая сестре и коллегам - "Морозной стае" - на подводной безе о том, что с ней что-то произошло.

События, происходящие после создания физического носителя Ал-Ана. Архитектор и человек тщательно готовятся к предстоящему путешествию, проводя последние дни на злополучной планете каждый в своём ритме. Морозная пыль и чистота океанических течений порой хранят в себе не самые лучшие воспоминания, но всё ближе час, когда пути друзей снова пересекутся.

Решение о переезде на новую общую базу было принято Робин и Ал-Аном единогласно, без доли лишних сомнений и бессмысленных споров — предыдущая была тесновата для двоих, особенно для архитектора, который чувствовал себя в многоцелевой комнате как в коробке. К своему удивлению, ксенобиолог обнаружила, что жизнь под одной крышей с приобретшим физическое воплощение пришельцем приносит ничуть не меньше хлопот, чем прежде. Как минимум – он пытается избавить её от привычек...

Ал-Ан лжёт, когда уверяет себя в том, что ему не требуется внерабочее общение с иным видом существ.

Ал-Ан считает, что снежные сталкеры не заслуживают такого пристального внимания. Агрессивные, тяжело обучаемые, полезного из них разве что шерсть, да возможность отвлечь вечно голодных и не менее агрессивных снежных червей. Робин же думает совершенно иначе, и у него не остаётся никакого выбора, кроме как присоединиться к её наблюдениям.

Пахло свежеприготовленным кофе. Она ненадолго прикрывает глаза, жадно вдыхая его запах, а после смотрит на тумбу. И в правду, на тумбочке стояла кружка с кофе и… Ваза с цветами.