принеси мне его секрет. а я взамен дам тебе ещё один.

— Все кончено, Ризли, — холодный взгляд исподлобья заставляет герцога замереть на месте. Кажется, его ноги теряют всякую опору, и потому ему хочется жалко опуститься на пол, но он держится из последних сил. Усмехается — смешок такой громкий, что отскакивает от стен просторного кабинета. А ещё до ужаса неуместный. Невиллет теперь смотрит с подозрением и наверняка думает: всегда ли люди смеются, когда их вот так бросают? Действительно ли это кажется им смешным? [сборник зарисовок из твиттера]

Не найдется человека с более безупречной репутацией, чем у Верховного судьи Нёвиллета. Она выбелена до блеска, как его длинные локоны. Его уважают, ставят в пример. Казалось бы, можно спать спокойно и так же спокойно не являться на работу при болезни. Так считает Ризли. А вот Нёвиллет, кажется, не совсем согласен...

Нёвиллет зовёт Ризли в дождь и тот всегда приходит.

– Ваша честь, прошу прощения за беспокойство. Вы, наверное, меня не помните, мы встречались всего пару раз. Меня зовут... – Я помню вас, месье Ризли. Вы служите в Крепости Меропид, не так ли? Рад встрече с вами, – отозвался Нёвиллет и протянул ему свою изящную руку. Их ладони слились в рукопожатии, их глаза встретились, и время вдруг застыло, как будто весь мир оказался на паузе. Ризли замер, ток пронзил всё его тело, и в одно мгновение его собственное сердце вдруг перестало ему принадлежать.

У всех бывают тяжёлые времена. У всех, без каких-либо «но». Навия горько плачет по мертвелому отцу, вспоминая несбыточное, у путешественницы тоже есть своё горе, а иначе зачем она смотрит на «безнадёжную» Фурину со столь чистой надеждой?..

нёвиллет его не любит, и это — всё

Несколько дней подряд идëт не просто дождь, а настоящий ливень. Ризли решил, что необходимо найти время и навестить своего друга, а не то легенда сбудется, и Фонтейн погрузится под воду.

Можно врать другим, но врать самому себе это уже слишком. Особенно для верховного судьи. У Ризли нюх на ложь, которую он отчётливо чувствует от месье Нёвиллета, что в очередной раз пригласил его в оперный театр ради "работы".

Во время обычного визита Ризли неожиданно обнаружил верховного судью, плачущего в одиночестве. Этот момент разрушил стену формальности, раскрывая уязвимую сторону Нёвиллета. Видя проявление человеческих эмоций, чувства начальника тюрьмы к нему только усилились. Возникшее желание утешить и поддержать стало непреодолимым, и Ризли решился на смелый шаг — попросить разрешения поцеловать.

Нёвиллет стоял спиной ко входу в свой кабинет и невидяще бегал взглядом по строчкам в деле Чайльда Тартальи. В воображении он всё ещё был в зале суда, но мысли не задерживались на подсудимом: всё внимание привлекали лишь слёзы счастья на миловидном личике светловолосой девушки в кружевах. Дождь тарабанил по высокому витражному окну. За его шумом господин верховный судья не сразу расслышал стук в дверь и очнулся только когда полуобнажённые руки в перчатках обняли его за талию.

Когда плачут небеса, жители Фонтейна вспоминают старые приметы и давно забытые легенды. На улицах вымощенного города непогода, а в Опере Эпиклез – очередное заседание. Должно быть, просто совпадение, или детская сказка – фонтейнцы не верят в сказки, для них вся реальная жизнь лишь шоу. Для Ризли всё слишком реально.

Сердце бешено бьётся, глаза дёргаются, пытаясь сфокусироваться на лице грешника перед собой. Флинс еле стоит на ногах. Не будь поддержки в виде как настоящих, так и не очень рук, он бы давно свалился на землю. — Твой разум отрицает, но подсознание давно знает лучше. Прекрати отрицать. Глаза Флинса закрываются.

В ночь, когда приходит Рери, на кладбище, как обычно, тихо.