Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Что ж… Если кто-нибудь поинтересуется мнением Скара на тему “Почему именно Ровер?”, он без сомнений ответит: — Вы вообще видели его зад? Или же AU, где Ровер все-таки выбирает Скара.

— У меня проблемы со сном. Каждую ночь я страдаю, потому что я не могу уснуть. Во мне столько энергии, что её некуда девать, — положив голову на плечо Ровера, Скар громко вздохнул, — помоги мне уснуть.

— Ровер, растяни себя, — бараний череп склонился над ним, две пары жёлтых глаз с вертикальными зрачками приказывали подчиниться. — В этой форме я больше не только в руках и ногах, Ровер. Так что хорошенько постарайся...

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

После пробуждения Ровер впитывает новую информацию с глубочайшим интересом до того, пока не узнаёт о соулмейтах. На коже судьбой вписаны имена возлюбленного и врага. Не всё ли проще, чем кажется? Сердце расставит всех по своим местам. Однако отвращение к себе съедает Ровера каждую ночь.

Руки Скара на удивление Ровера оказались невероятно нежными, когда они ласкали его волосы и осторожно касались его лица. Эти прикосновения заставляли Ровера раствориться в блаженстве, расслабиться и забыть обо всем на свете. Скар смотрел на его лицо: его губы, иссеченные поцелуями, манили целовать их до головокружения, до тумана в разуме, пока казалось, что весь мир исчез в этот момент, и глаза Скара сверкали, словно звезды на небесах.

— Ровер, постой. Кажется, Цзиянь хотел видеть тебя у себя. — Чисия успевает останавить его в самый последний момент, перед тем, как он выходит из Резиденции Полуночных Рейнджеров. Точно, он ведь пообещал ему прийти.

- То есть, ты отказывался от помощи потому, что тебя возбуждают мои прикосновения? - Ровер отрывается от чужого тела и смотрит выжидающе прямо в глаза напротив.

Вдох. Выдох. Зуд в затылке не проходит.