Все говорят, что Яньцин родился с мечом в руках, что он был рождён ради битвы, что ему суждено стать лучшим фехтовальщиком во вселенной. Цзин Юань с этим, конечно согласен, он тоже часто восхищается, как Яньцин хорош во время битвы или тренировки. Его искусство меча воистину поражает и впечатляет. Вот только Цзин Юань знает гораздо больше. Например, что Яньцин великолепно смотрится не только на поле битвы, но и на генеральском столе.

Теория о раскале клинка всегда очень скучная, намного интересней самим обнажить ножны.

Покой генерала он готов поставить превыше всего. Даже выше собственных чувств.

— Генерал, м-м… Прошу не тяните, — хрипло шепчет Яньцин и смотрит сам себе в глаза через зеркальное отражение, кусает губы до лёгкой боли. — Ты куда-то торопишься? — Цзин Юань смотрит на лейтенанта и улыбается, прищурив глаза.

— Генерал Цзин Юань! — Да? — Вы мне нравитесь!

Всем известно, что субординация представляет собой систему непреложного служебного подчинения младших страшим. Очевидно, понятие военной субординации у одного лейтенанта по отношению к генералу отсутствует вообще. Либо не имеет значения в эти редкие минуты наедине.

— Ты хочешь этого? — спрашивает Цзин Юань. — Хочу, — шепчет Яньцин.

История о том, как Яньцин деньги пытался занять

Единственным местом и его отдушиной был и остается по сей день приемный кабинет его Генерала. Здесь всегда спокойно. Всегда один и тот же вид и деревья. И его учитель, что редко был с ним строг. Возможно даже слишком мягок, по сравнению к другим войнам. Но юношу все устраивает, и он без зазрения совести сидит на крыльце террасы греясь под уходящим искусственным солнцем. Дожидается, когда мужчина придет в свой кабинет и рухнет под гнетом требований и разрешении всевозможных проблем.

... кроется забота и уважение к друг другу.

Сегодня выходной и Яньцин готовит завтрак для Цзин Юаня

Яньциня интересуют только мечи и Цзин Юань, и это никогда не меняется.

Они прячутся ото всех в саду. Днём тренируются, а вечером…

Яньцин держится подальше от генерала, а тот в свою очередь отрицает свои чувства. Ирония в том, что их чувства взаимны, но понять это не так просто

— Но тогда… что я должен сделать? что вы хотите за свою щедрость? — Яньцин привстает и тянется руками к генералу, но тронуть не осмеливается. Пытается быть ближе, казаться выше. Не хочет умолять, но готов. — Чем я могу заслужить новые клинки?

— Как обычно, — шипит он раздраженно и дуется, и говорит пугающие вещи, которые бы никогда не сказал раньше. Разве мог он когда-то подумать, что генерал в один день вот так вот пройдет мимо? И теперь это называется «как обычно». Яньцин в отчаянии.