Да мне с тобой рядом всегда трудно дышать, — хочет сказать Шань, — не надышаться, ни тобой, ни твоим существованием, сука. Сколько бы лет ни прошло. Сколько бы общих выходных не было проведено.

Мо Гуаньшань почти не говорил о своих чувствах — со словами у него действительно было туго, но он старался делать так много, насколько было возможно, чтобы Хэ Тянь понял его.

Реакция может быть непредсказуемой — вам могут откусить руку, которую вы кладете на плечо бешеной псины, вам ее могут вывернуть, а еще эти самые псины умеют обижаться. Вы когда-нибудь пытались вернуть доверие злобных собак? А приручить того, кто изначально не приручаем?

Шань оказывается вознагражден тем, что сталь и пустота в знакомых серых глазах разбавляются чем-то куда более мягким, близким. Чем-то, что так и тянет назвать родным.

Цзянь отворачивается от летнего неба – и шагает в пустоту внутри себя.

- Ну и чё?... Надолго? - Мо Гуаньшань, мне будет тебя не хватать. "Долго значит" - Больно, буд-то ножом по сердцу рубят бессовестно, не оставляя живого места. - Не зови меня так... особенно сейчас, кретин...

Черт знает, почему Хэ Тянь так привязался к этому мальчишке, ходил за ним по пятам и выискивал во всех углах, надеясь, что его снова не избили, и он снова не ввязался в очередную драку сам. Рыжий, дерзкий, грубый и борзый, раздающий кулаками тут и там, чем Тяня он так зацепил? Он и сам не знал, слоняясь сейчас в очередной раз по темному переулку, чувствуя, что где-то тут Шань.

Мо Гуаньшаня сломала его невесёлая судьба – и со временем он научился игнорировать то, что портило его жизнь. Это имело свои последствия. Рана под тихим именем Хэ Тяня зашлась гноем. (AU к событиям после 任性。/ Погорячился.)

Мо не хотел видеть, то, как серые глаза, впервые на его памяти, наполнились влагой, как после рваного хриплого смеха пришли первые глухие всхлипы. Как широко раскрытый рот вдруг закрылся, как сжались зубы, как натянулись губы, как лицо открыло наросшую грязью на душе – боль. Как неприступно-холодную красоту смыло живостью плачущего лица.

Рыжий мельком смотрит на имя, думает — пиздец. Соулмейт AU: в день восемнадцатилетия на запястье появляется имя родственной души.

— И знаешь, когда я последний раз нормально спал? Вчера. Когда ты был рядом.

Эксперименты со своим сознанием могут привести к преисполнению в познании окружающего мира и себя.

Не выдержал, слезы не сдержал, не смог. Горячие полосы растекаются по лицу, выжигая кожу. Не бьется сердце. И не будет больше биться. Оно встало.

Глава 342. Рождественский спецвыпуск. То, что произошло после бара.

Хэ Тянь как никто другой понимал, что человеку не всегда везет с родней, и никто не выбирает себе семью. Проживать и общаться с ней тебя вынуждают кровное родство и чувство долга: нужда людей друг в друге — сильное чувство, и даже любовь или дружба не всегда на такое способны. Свою другую семью, настоящую, пусть и не родную по крови, он однажды обретает, плывя по течению жизни. Свою семью Хэ Тянь нашел в шестнадцать.

Хэ Тянь рядом, но от этого не легче. (По рождественской экстре "Я вернулся")

Этот придурок без приглашения заваливается к нему домой. Заваливается к нему на работу. Заваливается к нему в сердце.

С первого дня, когда он Рыжего увидел. С первой долбаной секунды все было предрешено. Тянь упадет в Рыжего – и это падение станет для него летальным. А сам Тянь ничего не будет иметь против.

Ему не подходит быть «единственным».

Улыбка. Сколько не вспоминай, Хэ Тянь не мог понять, видел ли он когда-нибудь ее, играющую на тонких губах Мо Гуаньшаня.