– Принцессе так хорошо, что она потеряла дар речи?

— Сегодня я хочу осквернить тебя, Хан Джисон.

На последние деньги Джисон собирается снять себе комнату в отеле и уже на следующий день посмотреть что будет дальше но… Рядом с ним неожиданно садится Санта. Окончательно разбитый Джисон с опухшими глазами смотрит на сидящего рядом с ним мужчину. Он ведь так сильно хотел встретиться с Сантой но… этот Санта не дед с характерной белой бородой. Молодой парень смотрит на Джисона с не менее заинтересованным взглядом, неожиданно улыбаясь. – Ты же Санта? Утешь меня, прошу…

Джисон даже представить себе не мог, что такое может произойти с ним. Божественный перепих после того, как тебя нагло облили водой пока ты шел в магазин? Джисон бы не поверил и покрутил пальцем у виска. Но не в этот раз, ведь все произошло именно так. – Одолжишь мне одежду? – бубнит Джисон под нос. – Не-а, – ох это было очевидно. – Зачем тебе одежда, милый? Я ведь собираюсь трахнуть тебя. Сказал ведь недавно совсем. – Хватит так шутить! – Я серьезен как никогда, милый.

Минхо волнуется, набирая номер телефона и слыша долгие гудки. Вечер обещал быть идеальным.

— Я просто хочу исчезнуть, - пробубнил про себя Джисон, не сдерживая солёные на вкус слёзы. Рукава толстовки промокли, на фоне успокаивающий голос Сынмина и перешёптывания ненавистных однокурсников, в голове навязчивые мысли, а Джисон в который раз убеждается, насколько жизнь ужасна, и всё же засыпает под напряжённую атмосферу старого универа.

— Невеста, пойдём на свидание! Школьники тут же загудели, будто фанфары на футбольном матче. Кто-то снимает всё это на камеру мобильника, кто-то вражески смотрит в сторону Хана, Минхёк в отрубе под дубом, а большинство начинает кричать «Горько!». — Пошёл нахуй, придурок!

В биографии: “han jisung, 17”. Фотографий в профиле было не много: фото в зеркале, где видно его лишь от пояса до стоп, те же разодранные джинсы, но уже с цепями на поясе; следующая, где он почти развернувшись лицом от камеры, в тонкой, еле прикрывающей его худобу, майке-безрукавке выдыхает дым от juul’а в руке; некоторые фото открывают вид на прекрасные закаты с крыши многоэтажек, заброшенные здания, граффити на стенах полуразрушенных домов.

Минхо достает с тумбочки мёд, окунает в него два пальца и легонько проходится ими по искусанным губам младшего, переходя на шею и ведёт тоненькую дорожку сладости по груди, акцентируя внимание на сосках, попутно зажимая их между пальцами, заставляя Джи дрожать всем телом, и останавливается лишь над линией белья.

Все они воют: «Ты никому не нужен, Хан Джисон! Уходи прочь, а-ха-ха! Ты вообще знаешь, что такое любовь?». Эти голоса смеются над ним, пока он лежит на холодном полу и пытается спрятаться от них, роняя горячие слезы.

Джисон не любит выходить из дома, но Минхо нашел выход.

Джисон был паникером. Он до жути любил накручивать самого себя, выдумывать то, что может вообще не произойти, в своей голове, а потом верить в это. Минхо называл его глупышом

Минхо с шестого класса добивается внимания своего одноклассника Джисона, а тот твердо убежден в том, что они еще слишком маленькие для отношений. — Тогда в восемнадцать лет ты станешь моим парнем? – на лице Хо поползла хитрая улыбка, кошачьи глаза сузились в прищуре. — Думаю, что ты уже поумнеешь к тому времени, кот, – у Минхо румянец на щеках появился из-за такого обращения. — Ответь на мой вопрос. — Стану.

У Джисона внутри пожар (буквально и фигурально), и чтобы его потушить, ему нужно с кем-то переспать. Тут на сцене появляется некий Ли Минхо.

— Давай, малыш, — Минхо осторожно берёт фея за основание крыльев свободной рукой, одинаково бережно, чтобы не поранить, и крепко, чтобы снять со своего пальца. — Хочешь использовать меня? Будь хорошим маленьким фэйри и скажи мне, чего ты хочешь. или: Минхо просыпается с маленьким симпатичным фэйри в руках.

Джисон совсем не ожидал, что все сложится именно таким образом. Он совсем не ожидал, что будет действительно подчиняться своему парню. Юноша совсем не ожидал, что увидит своего возлюбленного и по совместительству мужа в несколько ином свете, который так будоражит кровь и заставляет возбуждаться.

Минхо понятия не имеет, как в светлую головку его нежного мальчика могла прийти подобная мысль. Они и раньше играли в ролевые игры, но изнасилование? И щенячьим глазам Джисона Минхо просто не в состоянии отказать, да и не хочется.

Очевидно, Хенджун должен был предугадать, что в выданные им выходные его парни не оставят его в покое — на самом деле он сильно подозревал это, и как же чертовски он оказался прав.

— Не отказывай мне. Представь его заместо меня, но только не отказывай мне, прошу, — разгоряченные губы оставляют влажную дорожку на теле, заставляя Сынмина рвано выдыхать и с неуверенностью и лёгким испугом на дне темных глаз смотреть в по-щенячьи умоляющие глаза.

Чонсу ненавидит новую привычку Хёнджуна всегда пользоваться блеском для губ. Поначалу он верил, что это потому, что ему не нравилась сама мысль об этом: блеск был липким, и от него всегда оставался беспорядок. Однако чем больше Чонсу смотрел на него, тем больше понимал, что дело не в неудобстве этого блеска, а в том, как сильно он хочет поцеловать Хёнджуна, когда тот накрашен.