Раньше Мегуми думала, что ужасные соседи — это те, кто включает музыку на полную громкость после девяти вечера, но… но нет, потому что в таких случаях можно вызвать полицию, и они утихнут. А тут… Никакого шума, и не пожаловаться никому, потому что — сама виновата. Сама поступила на медицинский и дала клятву Гиппократа. Как там говорилось: «Светя другим, сгораю сам»? Голландский врач, сделавший эту фразу своим девизом, знал, о чем говорит, и был чертовски прав.

Это весна так действует — проносится не мысль, а смутная догадка на периферии сознания. Весна и то, что Нино привела сюда парня, которого назвала своим возлюбленным.

После войны Сэйнан Иноуэ Масаёри навлекает на себя гнев многих выживших самураев, и его детям приходится убегать из дома, прятаться и скрывать имена, чтобы выжить. Сора решает защитить Орихиме любой ценой, и ради ее улыбки готов на все, даже приютить дома раненого мечника. Кеншин понимает, что ему врут, но уважает чужие тайны. Его меч призван защищать жизнь; спустя время он понимает, что у этой жизни есть лицо и имя.

Спустя время Юуки Куран знала о Зеро сравнительно немного: с ним все в порядке (что было самым главным), он превратился в вампира, но не упал до класса Е, и больше ему это не угрожало, он живет в Гильдии охотников и работает на Гильдию, устраняя опасных кровопийц. После рассвета на крыше Академии они не встречались. Рано или поздно их встреча должна была произойти.

Кеншин думал, что шинигами ему почудилась, но голос был настоящим. Настоящее божество смерти; он в них не верил, но сейчас был готов поверить во что угодно. Ему было просто без разницы. [сборник драбблов-кроссоверов]

Став Королем Душ, Хао решает выполнить желание одного человека из компании друзей Йо, и его божественно рандомный выбор падает на Фауста. Теперь Иоганн и Элайза (а также Франки) оба живы и бессмертны, и их новая счастливая жизнь начинается с первого декабря.

Сара — совсем не жестокая. Она поступает незаконно, но не со зла и не из ненависти. Ей… ей просто одиноко. Такума сошел с ума, если думает так, но год, проведенный с леди Ширабуки под одной крышей, многое изменил в нем. И, может, даже в ней.

Насколько бы было проще, если бы она умела читать мысли. Не всегда, а в особых случаях.

Они же поставили точку. Они окончательно порвали и она уехала, зная, что Шишио нравится Сузуме. Она даже оставила им билеты в океанариум, пытаясь свести вместе в своей эксцентричной манере. Почему тогда она здесь? Почему она такая невыносимо красивая?

Иоганн продемонстрировал его с видом открывающего древним грекам огонь Прометея, и мельком подумал — может, среди тех людей была прелестная златокудрая дева, почти сравнимая красотой с Элайзой, ради которой и была затеяна авантюра с похищением у олимпийских богов жизненно важного пламени… Чтобы эта дева не мерзла и ела вкусную пищу вместо сырого мяса… А после Прометей, прикованный к горе, думал о счастье в ее глазах, пока орел Зевса клевал его печень, и это помогало ему терпеть боль…

Она хотела, чтобы Сиэль до самого конца считал ее милой леди, но собственноручно выстроенный воздушный замок, где живет принцесса, разрушается ударом шпаги.

Как ей удавалось молчать так, что тишина рядом с ней звучала громче криков?

Фауст шагает по улице рядом с женой и ему хочется кричать: смотрите! Она вернулась ко мне! Все вы понятия не имеете, что вам дано лицезреть чудо возвращения человека к жизни! Чудо настоящего воскрешения!

Осенний ветер развевает светлые волосы леди Асплунд, ее заливистый смех похож на звон колокольчиков, и она сияет таким неподдельным искренним счастьем, что этим заражается и ее муж. Почти как радиация, думает Ллойд. Излучение. Только в хорошем смысле и без летального исхода.

Сонный октябрьский полдень жаркий в этих краях почти как летом.

Элайза хотела эти ботинки — Иоганн видел. Она влюбилась в них с первого взгляда. А ему не хватало денег.

— Возьми с собой рисовые шарики! И надень вот этот плащ, если заболеешь! Лекарства на десять лет вперед и крем для лица! И вот ее тоже забирай! // АУ, где Киджа отправляется в путь с Йоной и компанией не один, а со своей подругой детства, которая считает себя телохранителем Хакурю.

Оставшись один, ты вновь наливаешь себе вина. Это не алкогольная зависимость. Ты можешь потерять зрение, ты можешь забыть все другие имена, но ее лицо и имя ты никогда не забудешь.

Ты гуляешь в ночной тиши, слушая привычный горный шепот: после Реквиема ты одна здесь хозяйка. Мертвы все главы домов Киото, а ты жива, и все эти горы — твои. А ты бы все горы отдала, чтобы вернуть его (кого?) домой.

Она тянет его к этой невыносимо розовой кровати, и он повинуется — раз встал на путь хаоса, то почему нет? Убить отца одноклассницы. Переспать с той же одноклассницей, представляя свою сестру. Что может быть хуже? Всегда есть, куда падать.