Несколько месяцев назад Бомгю уехал учиться в Сеул, оставив Тэхена на другом конце страны.

Бомгю обожал милые прозвища, но Тэхен наградил его только одним. Ну неужели он не милый, не любимый, неужели он просто огромный газовый шар, называемый солнцем?

but too in love to care

Чипсы по акции, рождество в общежитии и один милый воришка влюбчивых сердец.

Четырнадцатое февраля — праздник всех влюблённых, и только Бомгю не знал, куда себя деть, однако единственным решением оказался купленный билет в Париж. Всего один упавший круассан, что испачкал постиранное пальто на берегу реки, и жизнь приобрела новые краски.

— Ты знал, что яблоки увеличивают половое влечение? — Какого хрена?

Ёнджун правда верил в магию Рождества. Верил в то, что сказка бывает и в жизни, что волшебство случается и его мечта обязательно сбудется ровно в полночь под сверкающей ёлкой. Он так старался сделать всех вокруг счастливыми, ведь в этот праздничный день не может быть иначе. Тем более, когда рядом любимый человек, всё становится возможным. Но разбитое в новогоднюю ночь сердце сбивает все ориентиры. Однажды сломанное уже не собрать, он уверен. Возможно, теперь его спасет только чудо?

Субин любил работать в пекарне. Даже по четырнадцать часов. Даже без выходных. Вот настолько любил. И любил бы он это и дальше до самого выгорания, если бы в один день к нему не пришел парень, умоляющий взять его на работу бесплатно.

Едва не подраться в магазине из-за мандарин с незнакомым, хотя и симпатичным парнем? Да. Втюриться в него по самое не балуй? Ещё лучше.

Он сиял с самого рождения: изобилие всеобщей любви, внимания и денег. Его как будто подожгли с самым первым вздохом на этой планете и он равномерно нес это пламя сквозь жизнь. Но люди надоели, деньги перестали для него что-то значить, а всеобщая любовь начала казаться лоном лицемерия. Он погас, оказался сожжён дотла жизнью, но тут случился один маленький Кан Тэхён, который во что бы то ни стало старался выбраться из нищеты. Бомгю утратил смысл своей жизни, но нашел его в чужой

Запах кофе всегда пленил Тэхёна, успокаивал и вдохновлял. Но он и подумать не мог, что именно этот аромат будет ассоциироваться у него с первой любовью и поцелуями.

Ёнджун, блять, не слепой. Ёнджун видит свежие синеватые отметины на бледных бёдрах, опоясывающие запястья гематомы и тускнеющий с каждым днём безжизненный взгляд Бомгю. А тот всё продолжает хранить молчание, лишь отмахиваясь: "Всё обоюдно, хён. Всё по согласию."

Субин работает флористом в цветочном, а Ёнджун покупает у него цветы как предлог, чтобы увидеться с ним. Правда, Субин думает, что у Ёнджуна уже есть кто-то, кого он балует цветами.

— Нормальные друзья себя так не ведут, — тихо произнес Субин. — В нашей дружбе вообще нет ничего нормального.

Субин, переехав в новую квартиру, слышит глухие стуки с потолка. Единственная мысль, которая приходит ему в голову, это: «во всем виноваты те, кто живут сверху», и он пишет им записку. Откуда же он знал, что всё совсем не так, как ему казалось?

Тэхён молодой цетолог, исследователь, который прошерстил все северные берега за синими хвостами. В его заметках много сомнений, расхождений, неточностей, работы много. Следующая его остановка — Норвегия, архипелаг Вестеролен. Именно там круглый год люди наблюдают за китами. Или киты — за одним-единственным человеком. Им ещё предстоит встретиться.

Поезд дальнего следования, спальный вагон и два случайно пересёкшихся пути.

Воздушные шары - это красиво. Они создают уют, праздник и радость. Так Кан Тэхён думал до своего восемнадцатилетия. Вот только добавится ли к этим ассоциациям ещё и любовь, зависит лишь от него и того странного парня, о ногу которого он споткнулся поздним вечером.

Издательство, в котором работает Ёнджун, поручает тому подготовить к десятилетию работы книгу с особым оформлением, приставляет фотографа и дает сжатые сроки, вот только для такой работы Ёнджуну нужен не случайный специалист, а человек, что разделит его идеи, взгляды и будет готов поехать даже на другой конец Сеула в пять утра.

Для Субина комната старшего — как он сам. Эстетичная, но уютная. Необычная, но такая родная.