Вновь подойдя близко к Га Ону, Ё Хан грубо сжал его шею, насильно подтолкнув к стене. Расслабляясь, податливо соприкасаясь спиной со стеной, Га Он не отводил спокойного взгляда. Даже, когда не хватало дыхания, голова раскалывалась на части, он выглядел сдержанно, принимая злость Ё Хана, зная, что он не такой. Га Он всегда мог видеть в нём настоящее. Только иногда нужно было найти способ вовремя отрезвить. - Если хочешь убить нас, сделай это.

Ё Хана пугало безрассудство Га Она, но ещё сильнее то, как он мог подействовать на него. — Слушайся меня, если хочешь быть рядом, — единственное условие, с которым альфа согласился взять его, как судью, чтобы продолжить их битву вместе.

Они решили не упоминать течку Га Она, восприняв это, как что-то подобное экстренному спасению, которое совершил Ё Хан, облегчив ему боль. Тем самым они стали идти маленькими шагами, медленно влюбляясь друг в друга.

...Ким Га Он пахнет, как Ким Га Он.

— Каким монстром я становлюсь? — спрашивает Гаон и мечтает сожалеть об этом, об этом становлении. Он знает, что Ёхан в некотором смысле монстр. Знает, что только другой монстр может стоять на его уровне, быть ему равным, и Гаон жаждет встать рядом с Ёханом и его опустошающей силой. Рука на его плече, шее, щеке. Гаон дрожит. Хочет большего. Хочет всего.

— Ни одна живая душа никогда не увидит те фотографии, также, как никто из тех, кто издевался над тобой, никогда не откроют свой рот, поэтому, Га Он, ты не должен переживать об этом. На твоей работе это никак не отразится, я позаботился об этом, — в голосе Ё Хана звучала ледяная тьма.

Как только крепкая рука с явным давлением сомкнулась на его шее, Га Он инстинктивно схватился за запястье, в панике пытаясь отстраниться. Моментальная защитная реакция, лишённая всякого доверия сработала на грани сознания. - Пожалуйста, остановись.

Чего Ё Хан не ожидал, так это крепких рук, которые обвили его со спины, как будто пытаясь заслонить от боли. Сбившееся горячее дыхание коснулось затылка. Подобно дуновению лёгкого ветра, Га Он интуитивно прильнул губами к неровной коже.

Испуганные глаза оленёнка столкнулись с успокаивающей бездной, которая дарила необъяснимый покой. — Ё Хан, я беременный.

Невесело усмехнувшись, Га Он открыл ещё одну бутылку. То, что он продолжал сидеть здесь, игнорируя звонки Ё Хана - это было в большей степени, как детский протест. Ему хотелось внимания. В конце концов, он нуждался в утешении, никак не отделавшись от неприятного ощущения крови на руках.

Га Он не сомневался, что в воздухе витал его горький запах страха, несвойственный привычному сладкому апельсину. Физиология омеги, привыкшей прятаться за своего альфу, никак не могла проигнорировать нападение, когда это и был его истинный альфа. Именно поэтому Га Он ничего не мог поделать, не с первого раза поднявшись на дрожащие ноги, пошатнувшись так, что схватился за стол, с паникой отстраняясь от него, вновь и вновь чувствуя фантомный удар ножниц так близко от его лица.

Незнакомый щелчок отвлёк от мыслей, и Га Он растерянно повернул голову к двери. И медленно, но верно он осознал, что это был за звук. — Что это значит? — Хрипло, не справившись с голосом, выпалил Га Он, с силой ударив по деревянной двери. Ё Хан никогда не закрывал его в комнате, и это было то, чего не предвидел Га Он, собираясь покинуть дом посреди ночи.

— Судью Кима арестовали за организацию убийства лейтенанта Юн Су Хён и за убийство человека, который устранил её. Это ваш план? — Это его план.

Свыкнуться с мыслью, что у них будет ребёнок стало для Ё Хана в некотором роде подарком судьбы, которого он никогда не получал, оставаясь несчастным до появления Га Она в его жизни – когда всё обрело смысл. И он собирался отдавать всего себя, чтобы его любимые были счастливы, а главное – чтобы они были в безопасности.

— Га Он-а, ты не сказал ему, что мы живём вместе? - ужаснулся Ё Хан, и это было так театрально, что Га Он едва ли успел сжать его локоть.

— Но знаешь, я очень жалею, что остался жив. Что не взорвался в том проклятом кабинете с Мин Хо... — Да, Га Он, я тоже жалею, что успел спасти те... — и тут бывший судья понял, что натворил…

— Судья Ким, Вы забыли книгу, которая привела Вас в мой кабинет так рано, — усмехнулся Ё Хан, кивком головы указав на упавшую книгу. Га Он готов был провалиться сквозь землю, столкнувшись с насмешливой ухмылкой Ё Хана, когда стыдливо поднял книгу с пола. Это был полнейший провал.

Га Он достоин был принимать собственный выбор. Ё Хан собирался придерживаться этого принципа, даже, когда Га Он на грани оргазма просил о большем.

Они давно покинули Корею, и не было ни одного повода, чтобы проявлять повышенное внимание к безопасности кого-либо из них, но Ё Хан определённо иначе не мог, действуя собственнически, когда огораживал дорогих людей от возможных угроз, используя свои методы.

Ким Га Он. Так звали его, а еще он проходил стажировку в маленьком суде. Он не должен был оказаться в том неблагополучном районе, чтобы пострадать. Ё Хан боялся представить ужасный исход, если бы он не заметил этого оленёнка.