— Я тебя прошу, — проговаривает Сережа тихо, — прекрати так делать, иначе мы не выйдем отсюда вместе никогда, — он убирает руку от разодранной щеки, поглаживая теперь короткие волосы, запуская в них пальцы, почесывая от виска к затылку, — потому что ты, блять, тут умрешь, такими темпами. Олег закрывает глаза от удовольствия. Реально псина. Но как же приятно. Пусть это прикосновение не кончается.

история серёжи разумовского и олега волкова длиною в жизнь.

Сережа просит Олега зайти дальше, чем когда-либо. Вопрос в том, выдержит ли он?

Сероволки учатся заново друг к другу прикасаться \\ сборник связанных между собой комфортных юстовых драбблов и мини в таймлайне линейки Чумного Доктора \\ пост!ЧД7

Ты смеешься так звонко над тем, Что остался один. Дождь хлестал по щекам, Бил ветер стекла витрин. Но я слышала, как Внутри тебя бился хрусталь. Пожалуйста, перестань. Пожалуйста, перестань. - Ты мне с детства говорил не отрезать волосы, помнишь? – перестав орать в пустоту, Сережа наконец-таки поворачивается к зеркалу, стоящему у стены, пристально всматриваясь в свое убитое, растрепанное отражение.

Олег, не сдав сессию, уходит в армию. Он даже не представляет, как Сергей будет тосковать без него. История длиной в три года: жизнь вместе в общаге, чередование разлук и встреч.

ау, в которой олег попадает во временную петлю.

Настоящие друзья помогают друг другу всегда, не важно, что там замешано - огонь, вода, или даже медные трубы. Вот и Олег так считает.

Они не виделись год, и как быть друг с другом — еще не поняли. Сергей, закружив водоворотом, потащил Олега в Европу, ведь он теперь сказочно богат, а Олегу все равно куда, лишь бы с ним вместе. (встреча незадолго до арки с Чумным Доктором)

вся жизнь серёжи и олега - одна сплошная детская забава, взять друг друга на слабо и посмотреть, что выйдет.

затяжная история олега и серёжи.

— Ты помнишь, когда все это началось? Разумовский обдумывает вопрос Олега с пару секунд, задумчиво закусив губу, а затем честно отвечает: — Нет. Не помню ни как, ни когда. А затем они впервые в жизни так долго говорят об этом. Олег озвучивает давно накопившиеся вопросы, стараясь подбирать слова как можно более аккуратно. Сережа иногда реагирует спокойно, иногда злится и пытается огрызаться, но впервые на его памяти отвечает настолько подробно. Олег запоминает все. А информации много.

Все как в том анекдоте: — Холодно так! Я бы сейчас забрался под плед, в шерстяных носках, на кресло с горячим кофе. — Спаришься. — Ага, и спарился бы с кем-нибудь.

Олег тяжело вздохнул. Читать вслух он не особо любил и не понимал, почему Сереже так нравилось слушать озвучку книг именно в его исполнении. Говорил, что голос у Олега красивый. Что умеет читать так, как надо. Уютные студенческие времена сероволка. Книжки, объятия и секс на диване.

— Я не хотел… Никогда не хотел, Олег… Ты — самый близкий, самый родной человек… Мне никогда не искупить то, что я сделал, но я хочу, чтобы ты знал — я никогда не забуду, что ты пережил по моей вине. Что я сам обрек тебя на это. И мои руки… — Сережа поднял дрожащие ладони, — на них твоя кровь, Волче.

Олег спас Сергея из Сибири, но как научиться снова доверять ему? (События сразу после "Время Ворона")

— А че, не хотите собаку? Детям это вроде как... ну, полезно. — На собаку времени у меня не хватит, — Сергей улыбнулся чуть напряженно. Олег почувствовал, как его осторожно дергают за куртку снизу. — А мы еще погуляем? — Артем смотрел большими зелеными глазами, осторожно поглаживая Волка по морде.

Рыжий бульварный юноша в нелепом пальто обжигал взгляд под теплыми фонарями двора — сидел на мокрых ступенях у распахнутого подъезда. Ноги в изломанных кожаных ботиночках он поджал к себе так, что упирался подбородком в острые коленки в распущенно-обтягивающих штанинах. Горжетка лежала рядом, свисая со ступени к земле, — драная, брошенная как омерзевший атрибут.

— Вы смущаетесь? Вопрос бьет по-настоящему — ведь и правда — да. Олег борется с желанием улыбнуться обманчиво и смотрит наконец на хитрое лицо серьезно: — Да, — Волков делает шаг, пытаясь почувствовать — какова дистанция, — Вы смущаете меня с момента нашей первой встречи. — Значит, все идет так, как должно быть? — Разумовский поводит плечами почти грациозно — странная отливающая ткань темного пиджака привлекает взгляд, приглашает прикоснуться, — Вы играете в штосс?

— Если хотите услышать мое мнение, Сергей, — Волков чуть обогнал его, оборачиваясь с будто бы лукавой улыбкой, — мне думается, всюду любовь едина. Любая. И попытки препарировать ее не более, чем упражнения для ума во все времена. — Любая? — глупо переспросил Сережа, замирая под снегопадом. Олег Давидович прошел еще несколько шагов, скрипя снегом. Вопрос, казалось, его рассмешил.