Киса поспорил со своим знакомым, о том что не сможет прийти в школу в юбке.

Ты совсем что ли башкой ударился? У тебя батя под следствием, мы все замазаны в этом дерьме по уши, и ты спиздил его ствол? Чтобы что, нахуй, я не понимаю?!..

- Стоять,- слышит Ваня громкий мужской голос и поворачивается. - Блять,- шепчет Киса, видя возле доски красивого молодого парня, который смотрит прямо в глаза, будто пытается прожечь в нём дыру.

Киса больше не заезжает за ним с утра и не отвозит домой. Они не курят вместе, не ходят на пляж и вечеринки. Жизнь как будто останавливается, ничего не радует. Он пытается забыться в Рите, потом и в Маше, дальше не запоминает имён. Отвлечься помогают колёса и алкоголь. Он обещал маме, да, но Киса без этого больше не вывозит. Раньше его мог остановить Хэнк, но Хэнка с ним больше нет, он сам об этом позаботился.

— Люблю тебя, мудак, - плечами пожимает, словно не в любви лучшему другу сейчас признался. - Двигай жопу, Хэнк, спать хочется, блять.

А что было бы, если после убийства бармена Киса остался бы наедине с Хэнком? Описанные события происходят в конце четвертой серии, на вечеринке. Киса даже не думал от том, чтобы взглянуть в его глаза сейчас — не хотел видеть в них что-то другое. Хотел лишь грубо отсосать Хэнку и ввязаться в еще одну драку с ним.

— Я устал быть хуëвым. Кажется, меня тянет и тянет на самое дно, а я.. понимаешь? Я не хочу ебаным торчком и алкоголиком умереть через пару лет после того, как окончу школу на одни тройки. Не хочу. — он делает небольшую паузу, мысли свои собирая в кучу и чувствуя, как плавится от руки друга в волосах своих.

киса вспыльчивый, агрессивный и эмоциональный, одним словом распиздяй. хэнк же его полностью и как же, сука, это бесит.

– Не бросай меня.. – Не брошу.

Это замкнутый круг, это перевёрнутая восьмерка наслаждений и страданий, настолько утрированных и гиперболизированных, что эмоциональная восприимчивость катилась к канаву. Никто не замечал, что Киса улыбался только после затяжки. Всем был интересен не Иван Кислов, всем был нужен Киса.

Только сейчас Боря заметил, что у кареты скорой помощи они стояли не одни: в машине, укутавшись в плед, сидела, потряхиваясь, красивая девушка и держала Кислова за руку, пока тот мягко поглаживал её ладонь большим пальцем.

– Нет. Я слишком люблю своего ученика. – уверенно произнёс Хенк. После этих слов сердце Кисы стало биться очень часто,но всё же он выдал: – Господин репетитор, а вы в курсе что ваш ученик очень любит вас и жить не может без вас? – произнёс с уверенностью Киса и смотрел на своего "репетитора".

никто ничего сказать не успевает: Киса теряется в толпе и скрывается от удивленных пар глаз, снова выискивая знакомый силуэт.

на одной странице было нарисовано лицо, а на другой вопрос о смысле моей жизни, а вся остальная страница была исписана ответом. И это было только одно слово: любовь.

Самый нервный момент в жизни Кисы - когда он дуло пистолета на Хэнка наводит. По его желанию. Теплое прикосновение к коже почти сразу же улетучивается, а пара глаз прожигают его. Боря голову вниз наклонил, исподлобья глядя на друга с жалостью. Да, именно это видел в тот момент Ваня. Он нервно дышит, дуло пистолета прижимая к чужому лбу, будто проверяя, реален ли стоящий напротив. Понимает, что одним выстрелом троих сразу убить не сможет, а вот первый в неком ряду смертников точно погибнет.

- либо ты перестаёшь выебываться и раздеваешься, либо я ухожу, и мы поговорим, когда ты успокоишься.

Хэнк приезжает забрать Кису с вечеринки и находит - не в лучшем виде.

без тебя моя жизнь отстой. ||| сборник всякой нежнятины по кисам, никакого безумия, только приятности. ||| будет пополняться.

Лицезреть такую отстранённость друга было невозможно, и юноша отчаялся на шаг, что явно должен был оставить след в его дальнейшей жизни, ну или так он, по крайней мере, считал. Математика жила своей жизнью, пока юный школьник «искал свою любовь», как это писали в новомодном для него «Дайвинчике». — Чё за лошары название придумывали, — проносится в голове, едва палец касается «красной кнопки».

Про жизнь и любовь Хэнкис. Никакого стекла, здесь его не любят