— Том, — низким голосом говоришь ты, — Я не… — Ты да, — бескомпромиссно говорю я. Ты «да» на всё, что я скажу. Всё, что мне хочется с тобой сделать. Ты не в курсе, что существуют тормоза, хотя стоп-слова, стоп-действия и даже стоп-мысли мы обговорили много лет назад. Ты не воспользовался ими ни разу – но, целуя твой затылок, я начинаю думать, что сегодня могу услышать впервые.

«Что бы там не говорили, легилименция смахивает на чтение мыслей и Гарри это не совсем нравится»

Гарри не имел в виду ничего личного, начиная эту игру – до сих пор не имеет. Ему просто нравится дразнить. Дергать за чужие нервы так же, как ему оттягивают волосы, раздражать и зализывать вину, растапливать лед, пусть тогда гниль и проступает ещё ярче, навязчивее, остаётся на одежде и застревает в голове. Ничего, у него хороший стиральный порошок.

Том проснулся первым. Гарри еще спал, свернувшись калачиком, и посапывал. Глядя на него сейчас, никак нельзя было сказать, что ему уже тридцать. Том не замечал у своего любовника начинавшие появляться возле глаз морщинки и редкие седые волосы. Гарри был подобием древнегреческой нимфы, что спустилась ради него с небес на эту грешную землю.

Квартира встретила Поттера гнетущей тишиной. В последнее время ему было все тяжелее находиться одному. Чтобы не чувствовать себя одиноким, он включил телевизор и сел в кресло. Том сегодня не пришел, это и радовало, и злило Гарри одновременно.

Гарри просто хочет поспать еще немного.

В клетчатой красной рубашке, на два размера больше, в порванных чёрных джинсах, — маггловский вид одежды становился всё более популярным в нынешнее время, — и чёрных берцах. Его внешний вид поначалу шокировал. А сейчас Том привык. Почти не чужие. Тот редкий случай, когда подопечный из пары десятков таких же, кому повезло выйти из тюрьмы условно-досрочно, действительно взялся за ум и не доставлял проблем. Хоть в пример ставь.

Желая спасти своих друзей, Гарри соглашается на сделку с Волдемортом. Хотя вскоре он поймёт, что нужно было побольше об этом расспросить, прежде чем так опрометчиво соглашаться.

Волдеморт - тот ещё романтик!

Ведь если бы не он, то Гарри ни за что не оказался бы на коленях у Тома Реддла.

Одно Гарри знал точно: после Волдеморта всегда остаются кровоточащие царапины.

Как сладкая карамелька. И на вид, и на вкус. Лидер тёмных сил, ужасный и великий лорд Воландеморт сходил с ума от какого-то мальчишки! А вернее, от его кожи. От его упругой, местами мягкой, тёплой, нежной, золотистой, вкусной кожи, в которую он с жадностью впивался губами и зубами, не забывая шумно, с оттяжкой вылизывать.

Многие студенты Хогвартса судили общими категориями. Им казалось, что красавец-отличник, степенный слизеринец, не мог найти ничего хорошего в толстеньком, вечно взъерошенном гриффиндорце в очках. Им не понять, что Реддл ощущал приятную сладость во рту при общении с Поттером, тогда как сладкое не терпел вообще.

— Не сопротивляйся, душа моя, в этой жизни мы поладим с тобой. Начнём всё по-другому. Если бы я знал раньше, что ты — моё сокровище, моя драгоценность, мой крестраж, я сберёг бы тебя, спрятал в укромном месте, — говорит Реддл, и слова его безумны.

Безусловно, Рон пытался выяснить странное и подавленное состояние друга, но Гарри лишь отмахивался, говоря, что приснился очередной кошмар, связанный с Волан-де-мортом. В каком-то смысле он не врал, хотя то, что ему снилось, весьма трудно назвать кошмаром.

Всё ещё поражало, насколько был крепкий сон избранного, что два больших члена в заднице, шаловливая змейка во рту и ещё одна на пенисе не смогли его разбудить. Но Волдеморту было не до этого.

Любовь бывает абсолютно разной. Романтичной, трагичной, комфортной и безумной. Она проявляется как по отношению к себе, так и по отношению к другим людям. Главное - это найти того, кто сможет разделить ее с тобой, не смотря на все подпункты.

Беллатриса стащила Волан-де-Морту зелье похоти, надеясь наконец-то поклоняться своему хозяину так, как она хотела. Мысли Волан-де-Морта, конечно, всегда только об одном человеке. Гарри очень удивлен, обнаружив, что Волан-де-Морт пробирается к нему в окно ночью.

Гарри, популярный анонимный порнохудожник в Хогвартсе, находит магический дневник. Что может пойти не так?

Гарри отвлекает Волдеморта (не подумав), назвав его "папочкой" в разгар битвы на Парселатанге. Это срабатывает, и Волдеморт теряет контроль. Люди спрашивают его, что он сказал, но ему слишком стыдно признаться в этом, только "эй, это сработало". Комментарии Гарри становятся все грязнее и грязнее, когда они сражаются, пока Волдеморт больше не может этого выносить.