Теперь Аргенти с нетерпением ждал встречи не только с Бутхиллом, а со всей своей семьей. Через некоторое время на его коже стали появляться детские рисунки. Например, черно-белое пятно с криво выведенным «‎папа». AU, где надпись на коже проявится на теле соулмэйта.

Экипируясь в розовый фартук с принцессами «Диснея», Бутхилл, может, и выглядит как воспитатель, но только если закрыть глаза на обилие татуировок, пирсинг и тоннели в ушах, через которые косяки курить можно. Сленгом и диким ржачем он доводит до истерики мамаш, бабушек и своих коллег. От него хотят отказаться даже тараканы в его собственной квартире, потому что это он мешает им жить, а не наоборот, но дети его почему-то любят... дети и этот эстет из восемнадцатого века, судя по лексикону.

AU, где Авантюрин, проигнорировав запрет, прикасается к странной технологии в кабинете Веритаса и откатывается в детство физически, умственно и эмоционально. Теперь Рацио придется иметь дело с Какавачей и думать, как вернуть все на круги своя.

Блэйд был уверен, что увидит перед собой зрелого и могущественного Пожирателя Луны, но они с Цзин Юанем смотрели на абсолютно незамутненное дитя. AU, в котором в процессе реинкарнации что-то идет не так и вместо взрослого дракона Дань Хэн перерождается в ребенка.

Блэйд, который отправился на задание на Пенаконию и застрял в идеальной для себя фантазии, не имея возможности из нее выбраться. Кафка, которая уверена, что никто лучше Дань Хэна этот вопрос не решит.

- Вам стоит следить за вашим циклом и позаботиться о выборе партнера на ближайшую течку как можно скорее, - Веритас вежливо сделал шаг назад, уходя от сладостного аромата, на что Авантюрин устало вздохнул. Дело в том, что физиология сигонийцев была ошибкой самой Вселенной. Поскольку он остался единственным представителем Сигонии, никому, даже, увы, всезнающему доктору Рацио, не было ведомо о том, что второго пола у них и нет. Ведь для всех Авантюрин пах по-разному: и альфой, и омегой.

Под пальцами слышны тихие вибрации, Авантюрин приоткрывает слегка губы, и по горлу прокатывается заглушенное «мр», смешиваясь с гулко стучащем сердцем под ладонью. Авантюрин дышит ровно, старается контролировать эмоции, но мурчание резво отзывается на ласку, поддаётся мгновению, заставляя Веритаса зажмуриться. – Эоны, как же ты прекрасен, – с присвистом выдыхает Рацио, и его шёпот кажется слишком громким.

Партнёры никогда не задерживаются рядом с Цзяоцю надолго. Извращённые фетиши и кинки не каждый выдерживает, не хочет постоянно потакать его удовольствию и фантазиям, уходя безмолвно или сверкая пятками.

– Хотел бы начать какие-то серьёзные отношения? – Вопрос осторожный и явно нужный. Цзяоцю поворачивает к нему голову и поднимает бровь. – С тобой? – Нет, можешь пойти к ним и предложить свою кандидатуру третьего, – смеётся легко Мозцэ и указывает большим пальцем за спину, где Веритас, отложив книгу в сторону, прижимает Авантюрина ближе к себе и начинает дремать.

– Как думаешь, ты в каждой вселенной после секса целуешь меня в лоб? – воодушевлённо протягивает Авантюрин, цепляя пальцами мягкие волосы партнёра. – Тебе ответить как романтик Веритас или, как ты выражаешься, душный Доктор Рацио? – от него слышен хриплый смех. [ сборник порно-рассказов в виде алфавита ]

Бесшумный, способный передвигаться в тени, малоразговорчивый, так еще и без запаха. Раньше это не имело важности, ничего подобного он просто не замечал, но теперь…

— Моцзэ, я способен идти самостоятельно, — с долей недовольства проговаривает ему Цзяоцю, но за руку всё-таки подхватывает. Не сразу, приходится действовать на ощупь, пока его ладонь не оказывается окутана теплом другого.

– Ты ведь обещал, что мы сходим за персиками. Пошли, – пытается произнести строго Авантюрин, но не выходит, потому что у самого голос ещё заспанный и хриплый. Веритас тяжело вздыхает, ведь спорить просто бесполезно. Позавтракает, когда они вернутся. – Дай мне две минуты, – хрипло произносит Рацио и заставляет своё тело встать с кровати.

– Мне типа звать вас теперь папочкой? – Веритас оказывается намного ближе, чем предполагалось. Авантюрин выдыхает весь воздух из лёгких, видя, как одно бедро этого подростка размером с две его ноги. Клоринда точно родила ребёнка, а не коня? – Что? – Авантюрин глупо моргает и наконец-то делает вдох. – Ну вы целуетесь с моей матерью, кто знает, что ещё делали…

Веритас бьёт по гвоздю, не смотря на него. Взгляд стремится вперёд, на соседский участок. Чистый, красиво засаженный цветами. Правда на них глубочайше плевать. А вот на задранный к солнцу зад — нет.

Дать возможность ему обучать студентов пару раз в неделю всё равно, что запустить лису в курятник. Множество молодых неокрепших умов стараются запомнить весь тот поток информации, что он подаёт в своей особой манере, их взгляды, словно яркие вспышки камер, притягивают его, и пальцы начинают подрагивать. Река присаживается за стол, открывает журнал и пытливо ползёт взглядом по списку.

– Обещаешь любить меня в каждой вселенной до луны и обратно? – Обещаю. [ сборник несвязанных с собой драбблов по рациоринам ]

Это продолжалось уже три дня. Беспокойные, безумные и не поддающиеся какому-либо описанию — речь, естественно, идет о днях — будни, полные забот, постепенно сводили Рацио с ума. Один день он был готов вытерпеть лишь на загадочном чувстве любви, пока тщательно им исследуем и рефлексируемом, два — на уверениях его драгоценного о том, что все вскоре прекратится, но три? Три чертовых… дня. И три, Мудрые Эоны, кота!

О первом дне рождения, проведенном вместе. О теплом доме. И о танцах под дождем.

Веритас Рацио ревнует.