Рядом с ним Фэн Синь внезапно кашляет, прерывая свой монолог. — Не вреди себе, — говорит Му Цин, снова закатывая глаза. — Может, если бы ты перестал так много ругаться...? Еще один кашель на этот раз сильнее. Фэн Синь прикрывает рот и на секунду его выражение лица выглядит настолько паническим, что Му Цин почти чувствует себя неловко за то, что насмехается над ним.

Фэн Синь в который раз за последнее двадцать минут глубоко вздохнул. Его "напарник", с которым они не так давно вернулись из битвы, лежал на кровати, а рядом с ним сидел генерал Наньян. К превеликому его сожалению, чувства, что уже не одно столетие давят на сердце, решают вырваться прямо над измотанным телом возлюбленного.

Уж лучше бы он молчал.

Общую сеть духовного общения снова-таки сокрушал галдёж. Все как один обсуждали внезапную пропажу генерала Сюаньчжэня. Ну как пропажу. Он-то всё ещё здесь, но на публике не появлялся уже несколько месяцев. Когда Фэн Синь лично пытался узнать, почему Му Цина нет, то во дворец его не пустили, а вежливо отказали.

Ши Цинсюань его не узнаёт.

Если бы Хэ Сюаню нужен был воздух, он бы уже задохнулся.

- Первое правило, - произносит он. – Никаких имен. «Потому что я не хочу быть названным его именем в такой момент». Ши Цинсюань выглядит сбитым с толку, но помнит свое обещание повиноваться и поэтому кивает.

последнее, что ожидает увидеть хуа чен, переступив порог своих покоев в доме блаженств — своего драгоценного и безумно любимого гэгэ, самозабвенно целующего повелителя ветров. хуа чен тянется пальцами к виску: — хэ сюань, у нас проблемы.

Черновод всегда хочет есть. Неистребимый голод, преследующий его со времён его жалкой жизни, не оставляет его ни на миг. Когда они целуются, то голод становится сильнее.

У Фэн Синя чувства, а у Му Цина данный сотни лет назад обет. Но мешает не он. Мешают гордость и упрямство.

Фэн Синя окутывает ярость каждый раз, когда Му Цин позволяет себе закатывать глаза и вбрасывать язвительную шутку в его адрес. А теперь, какого-то чёрта, он начинает видеть эту неприятную физиономию вместо своего отражения.

Когда ссорятся наши генералы, правильно ли мы делаем, что тайно встречаемся каждую ночь? Нет. Не правильно. Ссориться с тобой на людях, только из-за того, что эти двоя, враждуют, мне, просто не выносимо, ведь, видя тебя каждый день так далеко, я всё больше и больше хочу крикнуть тебе, что люблю.

Му Цин подошёл к кровати и начал снимать свои чёрные одежды, осторожно складывая их на близстоящий, деревянный стул. Он оголил слегка угловатые, худые, бледные плечи, вызывая смущение Фэн Синя, незнающего куда деть глаза.

– Послушай, Стервятник, мне это не интересно. – наконец выдавливает Рыжий со слезами на глазах, стараясь казаться уверенным и грубым, но голос дрожит и выдаёт его с головой. – А что тебе интересно? – невозмутимо интересуется Стервятник, делая ещё одну затяжку. – Ты ведёшь себя глупо, Рыжий. Не будь ребёнком и не лги мне, не скрывай от меня дрожащие руки и волнение в голосе. Не думай, что если я не говорю об этом, то не вижу. Не пытайся обмануть того, кто тебе не по зубам.