Перед Ровером, сидящим на краю кровати с закинутыми друг на друга ногами, предстало поистине занимательное представление — послушно скалящийся мужчина на коленях, что жадно пожирал взглядом чужие обнаженные бедра, и собственная ладонь, лениво перебирающая звенящие звенья цепи от ошейника. Ошейника, крепко застегнутого вокруг горла ухмыляющегося Скара, которого лишили любимого лакомства. Так по-зверски и так в духе любимого ягненка.

— Ровер, растяни себя, — бараний череп склонился над ним, две пары жёлтых глаз с вертикальными зрачками приказывали подчиниться. — В этой форме я больше не только в руках и ногах, Ровер. Так что хорошенько постарайся...

"...странные какие-то у него сказки", — думал Ровер, ритмично ударяясь лицом о изношенную стену полуразрушенной хижины в заброшенной деревне.

Моралфагам не читать

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

Ожидая выступления на музыкальном шоу, Ровер сталкивается с последним человеком, которого он хочет видеть.

«Найди меня, если посмеешь, Ровер. Мы так и не закончили наше свидание. — Скар»

— У меня проблемы со сном. Каждую ночь я страдаю, потому что я не могу уснуть. Во мне столько энергии, что её некуда девать, — положив голову на плечо Ровера, Скар громко вздохнул, — помоги мне уснуть.

— Кажется, новая игрушка появилась не у тебя, — голос Ровера звучит прямо возле его уха, — а у меня.

— Серьёзно? Да как, чёрт возьми, это снимается? — Спрашивает Ровер, явно теряя терпение. — Что за смирительная рубашка на тебе?

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

— Кстати, ты знал? — прищуренный взгляд Скара блуждал по сидящему на подушках Роверу. — На первом свидании неуместны некоторые, казалось бы, обычные вещи...

Чужие бедра на удивление мягкие, податливые, но в них чувствуется сила и скорость. Шрам гладит их, опускается ещё ниже, целует. Обнимает колени Ровера так, словно ярый последователь наконец встретил своего бога. А мир вокруг продолжает рушиться.

Все в этом мире звучит неправильно: природа, животные, люди. Звуки больно бьют по ушам, впиваются тонкой иглой в виски. Это — больно. Это — страшно. Поэтому когда Ровер находит человека, рядом с которым тихо, отпускать он его не намерен.

— Ч-что ты делаешь? – Скар почти закричал, внезапно прервав ход своих мыслей от шока. Его глаза, как будто имея собственное мнение, осторожно скользнули по кончику языка, торчащему между бледно-розовыми губами Ровера, который быстро скользнул в тот момент, когда Ровер встретился взглядом со Скарой. Скар собирался умереть. Или как Скар находит своего настоящего врага – эскимо.

—Скоро встретимся вновь, —говорит Скар, а портал моментально исчезает после этого, оставляя Ровера наедине со своими мыслями и раздумьями как же поступить правильнее.

Их недоотношения со Шрамом всегда казались Роверу немного ебанутыми. К чести последнего - в одной постели они все же оказывались редко. К его стыду - лишь по причине того, что в большинство встреч кровати поблизости не наблюдалось.

Когда Скар согласился на шибари, он совсем не ожидал, что это превратится в пытку на терпение. А как оказалось, Роверу нравится истязать долго. Достаточно долго для того, что бы Скар начинал сходить с ума.