Беннет - волонтер в органах опеки, которого попросили проверить состояние одной самой обычной семьи. Рэйзор - ребенок в этой семье, которого в течение десяти лет нещадно избивает отец. И ладно бы еще просто избивал - мальчика буквально держат на цепи в заточении, а все после смерти матери и постепенной деменции отца, который от горя совсем сошел с ума. И впервые за долгое время в доме появляется гость - первая и последняя надежда Рэйзора на спасение.

Морское AU! Сяо морской дух, спасший людей в кораблекрушении; Кэйа капитан потопленного судна. — Тебе было мало спасения в те разы? Человек удивлённо моргает одним глазом, да жадно хватает воздух ртом. — Я думал, тебе нужна помощь, — Альберих давится на вдохе — воздух суров с ним — хватает за горло невидимыми руками, — Ты выглядишь одиноко.

Кто бы мог подумать, что очередное задание выльется в весьма странные неприятности. Подведя итог по тому, что с ним происходило, капитан кавалерии, Кэйа Альберих, невесело понял, что даже ему стоит быть осмотрительнее.

Кэйа знает, в Мондштадте в глаза не смотрят — до тех пор пока среди них не окажется чужак. Смертные жизни — сочетания синих и чёрных цветов; и порождение с кровью Бездны напротив горит лишь красным — предупреждающе вопит об опасности.

Засыпать, порой, бывает одиноко; а пробуждение пугает неизвестностью.

Кейю пригласили в Ли Юэ для помощи с похитителями сокровищ, на что он с радостью согласился. Но по прибытию на постоялый двор, его промежуточную остановку, произошло нечто, чего он точно не ожидал. Но эта встреча запомнится ему на долго...

У господина Аратаки очень чувствительные рога. И Тома это знает, к его великому сожалению.

Те другие, точно как Чайлд, бескрылые и растоптанные, пусть и отрицают, способны лишь мечтать о полëте дальнем. Но сломанным крыльям отныне не нужен ветер.

Пережив невзгоды, отныне два сердца бьются в унисон.

Нова не умеет любить в нормальном понимании. Слишком долго её личность искажали и ранили, заставляя как можно дальше отойти от норм морали. Может, именно поэтому, когда меч пронзает её насквозь, она искренне влюбляется в своего рыжеволосого противника?

В жизни Дилюка любые дороги так или иначе сводились к Кэйе. ||| Или немного о выживании циничного психолога в шкуре брошенной на произвол сиротки из Каэнри'ах.

Почему подпалён хвостик сэра Кэйи, и при чем здесь библиотека? Как понять, что у Дилюка пол года не было близости? Чем по ночам занимаются консультанты похоронного бюро? А так же двое незабываемых мужчин в жизни Бэй Доу. О том, как было бы, если...

У сына Аполлона было всего два хобби. Искусство архитектуры, талантом к которому его наверняка одарил отец, и жалобы на старосту домика Афины. Весь лагерь знал, что вкуса у аль-Хайтама нет, разговаривает он некультурно, ничего не умеет и вообще последний чурбан. Аль-Хайтам знал тоже. А потом случился квест. // или перси джексон ау, где Кавех отрицает очевидное, аль-Хайтам впервые чего-то не знает, а Тигнари просто заебался.

Бледная рука откинула взмокшую, перепачканную в чужой крови темную челку. На слегка осунувшемся лице, что едва сохранило намеки на характерную округлость, пестрели кровавые разводы, лишь немного темнее горящих им в тон карминовых глаз. На Кэйю он не смотрел. Зато сам принц, не сводил с него взгляда, полного отчаяния и надежды, неверия и чего-то глубоко запрятанного, забытого, запретного. Кэйа судорожно выдохнул. Он не ошибся. Это был Дилюк.

- То есть, вы хотите сказать, что нашли этого парня в глухой чаще леса, в которую ни один здравомыслящий человек не пойдёт? - уточнил в очередной раз Тигнари, наконец сумев извлечь из рук раненого кинжал. Положительный ответ не заставил себя долго ждать, вызвав лишь усталый вздох у парня. - А герб-то королевский... - пробормотал он, осматривая искусные ножны. Чего-то особенного в них не было, кроме изображения Лиры, покрытой дурманами. - Повторите ещё раз, как вы его нашли.

Пение цикад ровно такое же, что и четыре года назад; мягкий свет свечи и раскиданная в любовном беспорядке одежда в перемешку с мятыми письмами. Сегодня Кэйа забывается в обожжённых ладонях, наконец получает признание и признаётся себе в ответ. Завтра его встретит лишённая эмоций Джинн и глухо произнесённое: «Почему первый из Фатуи требует депортировать тебя обратно в Снежную?»

Итана вовсе не собирался становиться героем, но пройти мимо человека, попавшего в безжалостные руки кайраги, никак не мог. Но в тот момент он даже не догадывался о том, что спасённая им жизнь приведёт его к знакомству с боссом великой и ужасной банды Аратаки.

Малая властительница Кусанали уверена, что каждый коренной житель Сумеру унаследовал что-то от одного из трёх Богов. В ком-то она замечает мудрость и строгость царя Дешрета. Среди других видит свои черты. А в некоторых подмечает частичку нежности Набу Маликаты. Обладатели Глаза Бога вбирали в себя намного больше других. Но даже Нахида не подозревала, что для некоторых из них это может стать тяжёлым бременем.

«Ангелы — святые, неприкосновенные творения Бога. Они не могут принадлежать кому-то, а возжелать их — грех». Скарамуча своего рода тоже создан Богом, Архонтом, так что Тарталья со всей ответственностью относит себя к грешницам. И она ни о чем не жалеет.

Аль-Хайтам внимательно перебирал каждую книгу в своей домашней библиотеке, в надеже найти хоть одну полезную информацию, пока рядом стоявший Кавех без всякого стеснения трогал себя за грудь. Секретарь остановился и вопросительно посмотрел на друга. — Что? — Прекрати это делать, — парень положил на место книгу. — А когда еще выпадет шанс потрогать настоящую женскую грудь, если только не свою? Хайтам устало вздохнул. Архитектор прав, пока он в образе девушки можно и изучить полученное тело.