У Томми приближается гон, поэтому он становится более собственническим и ревнивым, чем обычно.

— Сочувствую, Томми, — Ньют усмехнулся. — Из всех парней, тебе достался последний девственник Глэйда.

— Простите, парни, — сказал Дженсен, — в комнате осталось только четыре кровати. Так что, кому-то придётся делить кровать. Я уверен, что вы договоритесь между собой. Спокойной ночи. И с этим, Дженсен захлопнул дверь прямо перед глэйдерами. — Итак... — начал Уинстон, — кто будет делить кровать? ~**~ Или, где Ньют и Томас должны поделить кровать и оказаться ближе, чем предполагали.

Томас увидел,как рука Ньюта скользнула под стол, но тот сидел совершенно спокойно,не подавая виду.

Томас совершил ошибку, должен был понести наказание, но получилось все совсем наоборот. Неожиданный ночной гость прервал все раздумья о том кто прав, а кто виноват.

Ньют чувствует ухмылку на шее. — Чего ты хочешь? — хрипло интересуется брюнет, зная, как сильно это влияет на блондина. — Читать, — поддельным раздражённым тоном отвечает Ньют. Томасу явно не нравится то, как блондин спиной отстраняется от его груди.

Бренда бросается вперед, потому что должна.

- Она тебе еще дорога? – отдалённо раздаётся злобный голос, напоминающий крик. А что же было после этих слов? Чего нам не показали в трейлере?

Сейчас всё может измениться, ведь так?

В Глэйде стоит неимоверная жара. Каждый это ощущает, но хуже всего Ньюту. Томас видит это, несмотря на все убеждения блондина, что всё в порядке.

– Никогда, слышишь, никогда больше в этой грёбанной жизни так не делай! – срывающимся на шёпот голосом сказал он, пока его руки судорожно сжимали кофту Томаса, а сам Ньют дрожал и выглядел так, будто едва сдерживает слёзы. В прочем, так оно и было, потому что уже через несколько мгновений до слуха новичка донесся глухой всхлип. Или о том, как прошла ночь Ньюта в день, когда Томас рванул в Лабиринт и застрял там на ночь.

...Томас не выдерживает, касаясь кончиком носа задней стороны шеи, он ведет вниз, едва касаясь матовой кожи, от линии роста волос до того места, где толстовка Ньюта скрывает его спину...

Когда Томас приходит в себя в Тихой Гавани, его накрывает отчаянье от осознания того, что Ньют погиб, а он так и не осмелился признаться ему в своих чувствах. Поэтому, когда Минхо сообщает, что Ньют в тяжелом состоянии, но всё еще жив, Томас клянется себе, что выходит друга и обязательно ему признается. Но Ньют не приходит в себя, его мучают кошмары, в которых он заново переживает все свои потери и разочарования. Даже находясь на грани между жизнью и смертью, он продолжает страдать от ревности

На первый взгляд это обычный вечер в Глэйде, тишину которого нарушил лишь дождь. А это странно. В Глэйде ведь не бывает дождей, не так ли?

Ты разрушаешь меня, Томми. Каждая твоя выходка ломает меня изнутри.

Пять раз Ньюта и Томаса застукали обнимающимися, и один раз Ньюта и Томаса застукали не обнимающимися...

В коме оказывается не Тереза, а Томас. И, кажется, эта кома не совсем обычная.

Перед ним всё тот же Ньют, который полюбился с первого взгляда, но более дружелюбный и разговорчивый. А, может, и не только дружелюбный.

— Ты боишься? — слова сами сорвались с языка Томаса. Ньют поднял на него глаза и с минуту не мог подобрать слов. — С чего ты взял? Он порывался подойти и обнять Ньюта. Всегда порывался так сделать, но всегда что-то останавливало. Но сейчас препятствий не было, а если и были, то слишком призрачные.

- Я рад, что я переживаю твою внутреннюю бурю с тобой, Ньют. И что бы ни случилось, от чего бы ты не бежал. Я рад, что я сейчас здесь с тобой. В твоей голове. В твоем безопасном месте.