Мегуми понимает, насколько же всё плачевно, когда донельзя довольный собой Итадори врывается в его комнату с предложением пройти «36 вопросов, чтобы влюбиться» и максимально нагло устраивает ноутбук на чужой кровати.

Он пялится в свой кофе с упорством безумца и, вспоминая обжигающее тепло чужих пальцев, молится, чтобы все это оказалось лишь очередным проклятием, а не тем, что он думает. Проклятия изгонять он умеет, чувства же – не особо. Да и какого рода эти чувства?

[АУ в каноне.] Проблема крылась в широком вороте домашнего свитера, вернее в том, что этот домашний свитер скрывал и показывал. Показывал он маленькую кромку рисунков, очевидно украшавших кожу Мегуми. А скрывал всё остальное, не давая Итадори разглядеть то, что интересовало.

Зимним утром сложно проснуться.

Рутина Мегуми становится немного менее скучной, когда Юджи впервые переступает порог кофейни.

То, что чужая ладонь лежала на его бедре, а лицо Итадори было в опасной близости от его собственного — всего лишь нелепое стечение обстоятельств. >Бесстыдник Итадори лапает Фушигуро прямо посреди миссии, пока они прячутся от проклятия. Или нет?

Во всем был виноват, конечно, Итадори.

Кошмары для шаманов — привычное дело. Но легче от этого не становится.

Ночное шоу и специальный показ для Фушигуро Мегуми: о черном кофе, трясущихся руках Итадори, отвратительном развлечении Сукуны и о том, что есть вещи, которые действительно стоит ценить.

Феромоны — собственность альф и омег. Они общаются, обмениваясь феромонами. И помечая, или обволакивая друг друга феромонами, демонстрируют наличие партнера. А беты, наоборот, не могут ни выделять, ни чувствовать, ни хранить феромоны. А Фушигуро ненавидел то, что всё именно так.

Юджи никак не может вызвать патронус.

Юджи снятся плохие сны

Принято считать, что Итадори Юджи не боится ничего, кроме «неправильной» смерти. Но один странный страх у него внезапно находится.

Мегуми получает водительские права и Итадори действительно рад за него, но потом его берут покататься и Юджи уже не уверен в том, не сходит ли он с ума. Или Мегуми учится водить, а Юджи просто хочет его оседлать.

Губы. Эти губы – личный кошмар Мегуми. Полные, гладкие, нежного розового, но все же яркого цвета. Всегда соблазнительно влажные. Их хотелось поцеловать, облизать, засосать – все что угодно… Фетиш? Похоже. Фушигуро чувствовал себя безвольной тряпкой, думая обо всем этом.

С любовью, Юджи спрашивает Мегуми о его дне, каким бы скучным он ни казался кому-то другому. Мегуми обнимает его торс, готовый заснуть рядом с ним в их маленькой общей постели. Таким был Мегуми в его комнате после миссии, потому что они не видели друг друга весь день.

Сегодня вечером он снова умер; его, как вазу, бросили в кирпичную стену, чтобы разбить вдребезги. Только сейчас это был не столько бросок, сколько выверенный рывок, или он просто предпочитал так думать. Хотя не думать было бы даже лучше. [События развиваются после арки «Инцидент в Сибуя», от 136 главы манги]

Фушигуро остается лишь кусать дрожащие губы и выводить чертовы символы, но черные линии ни в какую не желают складываться в иероглифы, растекаясь вольными дорожками по тетрадному листку. Итадори там, под столом, делает какую-то невообразимую штуку со своим горлом, и стук падающей ручки заглушается резким стоном.

За всё время в Токио это — первый раз, когда они добираются до парка аттракционов.

Он крепче запирает Мегуми между своих бёдер, штаны липкие, всё тело зудит от желания скорее почувствовать долгожданное сгибание пальцев ног в попытках освободиться. Парень замер и внимательно слушает его, словно учит самый интересный в жизни урок. – Просто возьми меня уже. – дуновение шёпота проносится между ними, Мегуми тяжело дышит, – Возьми меня, отметь меня, трахни меня, делай всё, что хочешь, – он сильнее сжимает охапку волос, – только не переставай прикасаться.