Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.

Он никогда не был у него на первом месте. Никогда не был чем то значимым. Лишь тенью, что преследовала его по пятам и следила. От этого.. так больно.

теперь он видел. видел, но было как-то слишком поздно. потому что точно также он совсем недавно видел его бездыханное тело у своих ног.

Рядом с Тиллем было свободное место, куда Иван лёг с заговорщицкой улыбкой во время сончаса в саду Анакт.

Выходит, Иван касался его целенаправленно; будто хотел вылизать эти буквы, как пёс вылизывает больное место.

"Держись. Будь сильнее. Не умирай." - это были последние слова Ивана, что он оставил для Тилла.

Тилл медленно открывает глаза. Он оказывается немного дальше от окна, чем обычно бывает, и это приносит его в небольшое замешательство. Более того, кажется, его подушка совсем прогнулась, так как голова немного затекла от твердости кровати. А еще есть ощущение, будто его кто-то обнимает...

Перебирая светлые волосы Тилла в пальцах, Иван чувствует себя слишком хорошо. Он не способен забрать печаль парня, но если он может на мгновение утешить его — это согреет Ивану сердце.

Пусть Тилл смотрит на Мизи. Пусть не замечает Ивана. Иван просто готов быть рядом и наблюдать из тени. И если Тиллу суждено отправиться в самое пекло, он прыгнет не раздумывая. Пойдёт первым туда, где будет плохо. И шагнёт следом – где хорошо. Чтобы просто быть рядом.

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

В голове Ивана, когда он смотрел на Тилла, на вечном повторе крутилась одна-единственная мысль: "Умоляю, посмотри же на меня".

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Тилль бросает вызов Ивану, предлагая вести себя на стриме как парочка как можно дольше.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

Café AU | #ALNST | #IVANTILL — Так, Тилл. Знаю, прозвучит плохо, но мне нужно уточнить, — она остается дружелюбной, но с голосе есть определенная серьезность, — вы двое в отношениях? Когда горячий коллега все время пристает к тебе, но ты замечаешь это только после вопроса менеджера, спросивший тебя, хочешь ли ты разобраться с этим.

Тилл знает, что тишина может быть удушающей. Всю свою жизнь он старался избегать ее, но сейчас он бы предпочел вновь остаться в пустой комнате наедине с самим собой, чем слушать чужие отвратительные слова. Ака:Оставшись с Лукой наедине, Тилл пребывает в ужасном состоянии, и Лука, откровенно токсичный и давящий, совсем не улучшает ситуацию.

— Тилл? — Иван произносит его имя, и Тилл замирает. Он чувствует, как искра в его груди медленно оживает и разгорается с каждой секундой всё ярче. Тилл молчит, слишком захваченный взглядом Ивана. Он был жив. Снова. Он снова был жив. Эта мысль повторялась в голове как мантра. А ещё это значило, что брюнет опять умрёт. Тилл обязан был остановить это.

Их жизни пересеклись в коридоре, где тишина звучала громче всех диагнозов. Один не верил, что доживёт до лета — да и не стремился. Другой завещал ему весну, желание жить и собственные чувства. У любви нет тела, но она может остаться органом, жить под рубцом и звать сквозь глухие стены больничной палаты.