Лололошка тяжело дышит в чужое ухо, прикрыв глаза, пока наглые ладони исследуют его тело, касаются везде, где можно и где нельзя. Его бьет крупна дрожь, когда уже его ухо опаляют дыханием: — Знаю твое тело, как свое собственное. Ой... хи-хи, прости, совсем забыл. Чертов Джон.

Что если вы застряли с одним говорливым типом в незнакомом месте? Что если он проявляет к вам какой-то ненормальный интерес? Что если в один вечер вы остались наедине в комнатушке два на два метра? Ну точно не делать то, что совершил Лололошка...

Что, если Дилан таки написал Ричарду в ту ночь, когда последний ушёл к родителям? //А также встреча Ричарда и Дилана после получения тела последнего//

Дилан и Тим работают в JCompany в одном отделе. И иногда не могут удержаться от соблазна развлечься прямо в офисе.

Тим увлекается Диланом, ролевыми играми и мастурбацией на камеру.

Ему хотелось разодрать этому парню глотку, перекрыть доступ к кислороду, передавить сонную артерию и заставить задыхаться, захлебываясь собственной слюной и отчаянно льющимися слезами. Но еще больше ему хотелось уложить этого невежественного парня на лопатки, на обеденный стол, подобно самой желанной закуске, вытрахать всю его спесь и глупость прямо на глазах у его не менее нелепых «друзей». — Как заговорили...

Но с первыми же дребезжащими на восходе лучами маска снова натягивается на лицо, очки – на глаза, привычная саркастичная улыбка – на рот. Мы вроде семья, но только дома. Под теплыми абажурами желтых лампочек в его кабинете.

— Я предпочитаю, чтобы в разговоре собеседник смотрел на меня. — Произнося это, Джон легонько, но властно приподнимает голову Лололошки за подбородок, видя всю картину. — Мда, не лучший у тебя видок, конечно, aimé. Харрис уверен, что его дурачковая версия в жизни не слышала и не знает французский.

С Лололошкой всегда сложно и непонятно настолько, что JDH нарушает обещание, данное самому себе. Ло не понимает, почему Джон отрицает и избегает.

У Джона всё легко. Он берёт что хочет и делает всё что ему вздумается. Буйный ветер на просторе, такой вольный, такой дерзкий. Так и хочется хорошенько врезать ему каждый божий раз, когда он начинает нести этот бред про свой гений. Но единственное, что в итоге делает Ло — рассеивается в стонах удовольствия по ночам, сливается с самим собой, со своим альтер эго, целует мокро-мокро, а после лежит, уставший и вытраханый, нежно гладя своего любовника.

Тело ломит, а он никак не перестанет шебетать. Скоро кто-то кого-то ударит.

Джон Дейви Харрис никогда не врет, но сам себе глаза на очевидное открыть не может — отвратительно, позорно. Его потаенные желания означают окончательное падение, лишение всякого самоуважения и достоинства. Но Лололошка, в отличие от него, все так же силен. И это соблазняет.

Одолев Отца и избавив мир Архей от заразы "Очищения", найдя ответы на свои вопросы, двое смотрели на первый за тысячу лет в этом мире рассвет. У Лололошки было очевидно, куда он может вернуться - к своим друзьям, а вот Джон не знал, что ему делать дальше. Возвращаться ему было некуда, ведь дома у него не было. Его никто и нигде не ждал. Пока от Лололошки не поступило неожиданное продолжение.

Они... Что ещё раз? —Мы—что?!–воскликнул Лололошка и сам же скривился от того, насколько громко и неестественно высоко прозвучал его голос. —Это... Эм,–Джон пришёл в себя, бегая глазами по стенам и деревянному полу, выглядя абсолютно точно намного краснее, чем обычно. Затем он моргнул, и все следы паники тут же исчезли с его лица.–Именно то, что ты услышал, красавчик,–и, будто одного раза было недостаточно, повторил:–Мы переспим.

А больной мозг был, потому что как еще объяснить то, что последнее время разум гения так и был забит мыслями о Лололошке. О его сильных руках, о голосе и о глуповатом поведение, которое иногда вызывало непроизвольные смешки на этот счет. Короче, все мысли так и крутились вокруг этого самого Ло, не давая покоя своему владельцу и как бы уже большими красными буквами намекая о том, что Джон влюбился.

Эксперимент, который пошёл не по плану.

Джон всегда болтал без умолку. Его не могло заткнуть ничто. Абсолютно. – Это первый и последний раз, когда я тебе разрешил так себя заткнуть. – Ты сам предложил, тебя никто за язык не тянул.

С каждой минутой все более очевидным становился тот факт, что он никогда не был в такой уязвимой позиции, когда партнер полностью владеет его телом. То ли характер не позволял, то ли еще какие обстоятельства, но самооценку Лололошки грел тот факт, что именно ему из всех людей было позволено вот так прикоснуться к несравненному гению Джону Дейви Харрису.

Джон давно забыл, что значит «спать спокойно». Его сон – лабиринт из отголосков его тёмного прошлого. Тело непроизвольно дрожит, а в лёгких чертовски не хватает воздуха, когда очередной кошмар настигает Джона посреди ночи. Однако Лололошка более не намерен наблюдать за этим. Возможно, идея «затрахать до беспамятства» не такая плохая.