Работа под прикрытием, или как Гэвин осознал, что Ричарду страшно идут полицейская униформа и табельное оружие.

Гэвину было тридцать шесть лет, и он окончательно дал по ёбам.

Окружающие знают Гэвина Рида как отличного детектива с отвратительным характером. Но мало кто догадывается, что у него черный пояс по отрицанию своих эмоций и золотая медалька за бег от отношений.

Гэвин Рид — сложный человек. Он ненавидит свои шрамы и не любит комплименты. Найнс не понимает этого, но всеми силами старается понять.

Пирсинг нравился почти всем, но мало кто смотрел на него настолько завороженно. Обычно все воспринимали серёжки как приятный и интересный бонус, не более того; Ричард же не оторвал от них взгляда ни на секунду с тех пор, как Гэвин поднял майку.

Гэвину больше нравилась та машина, которая просто делала свою работу. И делала её неплохо.

- Вы знали, что смерть звезды - самое яркое событие во вселенной?

Обычно Гэвину — не то чтобы он собирался хоть кому-то признаваться в этом, — нравился профессионализм Найнса и его фокус на деле. Никакой чепухи, никаких игр разума или сложных социальных реверансов, только прямолинейные формулировки и заинтересованность в результате. С ним можно было не искать подтекста во всём подряд. Это успокаивало. Как правило.

медицинское AU!Гэвин Рид считает, что подъебывать нового кардиохирурга и есть его святая обязанность, ради которой он ебашил в медицинском двенадцать лет.

Напарники больше суток проводят вместе в патруле. Гэвин Рид не верит в девиацию. RK900 стопроцентный не-девиант.

Пару раз, когда журналы с портретом Камски, о котором снова начали писать, добирались до недр их отдела, сослуживцы спрашивали Рида, не родственники ли они? Гэвин плевался кофе, матерился и сгонял надоед от своего стола куда подальше, но внятного ответа так и не давал. Только когда все расходились, позволял себе невнятно хмыкнуть. Родственники... придумают же!

Ричард считывает память у изнасилованного андроида. И его клинит.

умные андроиды — один, тупые кожаные мешки — ноль.

С тех пор, как в напарники детективу Риду приставили проклятого андроида, каждый день на работе всё сильнее напоминал американские горки, а не службу в полиции.

Найнс думает, что у Гэвина красивые руки.

Гэвин красивый, но закрытый: перчатки, длинные рукава, агрессия и грубость, саркастичный смех, он редко улыбается искренне, по-настоящему. У Гэвина - километры барьеров, Ричард аккуратно взламывает замки, отключает сигнализацию, подходит все ближе и ближе, но Гэвин, кажется, постоянно делает шаг назад, хотя никогда не выражает протеста.

- Иисусе. Ты подключился к вибратору. - Сейчас не 2010 год, все мануалы в распаковке, каждый механический предмет имеет свое ПО для удобства, коннект и порт USB для труднодоступной передачи файлов. - Значит, я был прав, когда называл тебя тостером и кофеваркой? – Гэвин усмехнулся, рассматривая сеть вен на фиолетовом дилдо, аккуратно проведя пальцами по головке, будто бы надеясь, что отдача придется на Найнса. Но ничего не произошло. – Теперь я могу называть тебя еще и анальной пробкой.

Человек и андроид ночью в снежном плену на пустой трассе.

День, когда детектив Рид сменил «этот сраный андроид» на «мой сраный андроид», стал чёрным днём для всей полиции Детройта.

Полиция Детройта получает дело о неизвестном никому вирусе, способном контролировать сознание андроидов. Казалось бы, идеальный шанс проявить себя, вот только Гэвина отстраняют от задания, разделив его с напарником. Детектив не сдаётся и решает работать в одиночку, пока Ричард отчаянно старается его отговорить.