Чонгуку всего лишь нужно было держать язык за зубами и не говорить кое-что, но уже поздно. Теперь ему необходимо как-то извиниться перед Тэхёном, но омега и слушать не хочет. Поэтому, потеряв терпение, Чонгук решает действовать без лишних слов.

Есть непреодолимое желание пожалеть себя и помечтать о том, что жизнь его может быть другой, стать другой, без отца и двух работ. Без вечного страха перед тем, кто должен по идее защищать, но Чонгук уже не надеется на это. Есть только его жизнь, которую он тянет изо дня в день, не имея никакого желания это делать. И встреча с Тэхёном тоже кажется еще одним испытанием для измученного жизнью омеги. Но оказывается спасением.

Хочется сейчас сжать эту шею и завалить Тэхёна на стол, прижать к нему лопатками и придавить сверху всем телом. Заставить, сука, пожалеть о каждом сказанном слове, которые с цепи срывают все чувства и инстинкты, а терпение не железное. А еще до безумия не хватает этого сладкого сливочного аромата на себе, и от мыслей, что его мог вдыхать кто-то другой и быть так близко, хочется что-то разъебать. — Не забудь, завтра в десять мы разводимся. — Разве я могу забыть об этом? — усмехается Чонгук.

Чонгук сооружает для себя гнездо из вещей Тэхёна и умащивается в самом центре, вдыхая родной запах амбры. Тэхён пахнет как настоящий альфа. Тэхён пахнет как кто-то, с кем можно быть собой, не бояться быть уязвимым или слабым, кому можно довериться и с кем можно… просто быть. Так глупо. Чонгук делает себе только хуже, думая о Тэхёне, как о своей паре, потому что это невозможно.

Больше всего в этом мире Тэхён ненавидел альф. В его глазах они все были кусками тупого тестостерона, свято верящими в собственную неотразимость и считающими себя венцом творения. Чонгук нереально притягивал, сводил с ума таким родным и любимым запахом мяты. Вот только он - альфа.

- Если бы я попал в прошлое, я бы даже на тебя не посмотрел бы! – зло выпаливает альфа, - не бегал бы, не добивался, если б хоть кто-то сказал мне, что все скатится вот к этому. - Если твое желание когда-нибудь сбудется, буду признателен, если ты так и сделаешь. А пока вопрос можно решить разводом.

— Прокатись со мной на одной машине, посвяти мне эту ночь! — нагло произносит Чонгук, языком толкаясь в щеку и игриво смотря в эти голубые глаза. — Ты охренел, малой? Я тебе не течная омега, чтобы проводить с тобой ночь. Ты ошибся адресом, вали нахрен.

Чонгук вечность готов остаться рядом с этим цветком, чувствуя, как он распускает свои корни в его лёгких. Но он понимает, что насильно ничего не добьёшься и одна грубость способна убить всё, что он пытается выстроить в их отношениях с Тэхёном. Всему своё время. Он обязательно найдёт путь к сердцу омеги…

AU, где Чонгук на почве ревности отправляет мужу траурный венок с запиской: «Покойся с миром, любовь моя!»

— Хорошо, твой заказ принят! Особых пожеланий к букету нет? Направлений там, предпочтений? Всё же вкусы у омег нынче разные. — Нет, какие ещё могут быть пожелания, обычный букет из тюльпанов, — отвечает Тэхён, слегка удивляясь вопросу продавца.

Ни мантии-невидимки под рукой, ни волшебной палочки, только побагровевшее от стыда лицо, как красный свет светофора, мигающее посреди торгового центра. На проезжей части хотя бы вместе с гордостью мог раздавить автобус – всяко лучше, чем течка в День Святого Валентина на глазах у десятка гуляющих парочек. Тэхена спасают руки, аккуратно завязывающие рукава толстовки вокруг его торса.

Кажется, Ким не понравился Чонгуку с первого взгляда: ещё будучи беззубым ребёнком тот как-то попытался откусить альфе палец, а потом, немного повзрослев, несколько раз плевал старшему прямо в глаз, ни разу не промахнувшись. Получив несколько раз нагоняй от взрослых, он подуспокоился. Так думал Тэхён, пока не увидел, как этот мелкий гадёныш специально пускал слюни ему в чай.

Тэхён посмотрел на свою дверь, на которой было приклеено сердце, большое такое сердце, а ещё оно из презервативов! Ким начал отдирать этот шедевр, Господи, хоть бы соседи не видели. — Спасибо, что не из использованных, — ворчал бета и, закинув утренний презент в квартиру, со всей злости захлопнул дверь. Утро начинается не с кофе, а с гондонов. Везде гондоны: на работе, в автобусе, на двери, на улице, и альфа этот тоже гондон!

Когда попадаешь в другую Вселенную, будь готов к тому, что всё может быть не так, как ты того ожидаешь.

Тэхён поднимает глаза и застывает в немом шоке: мальчик на велосипеде въехал прямо в бампер его новенькой блестящей Chevrolet, которая была куплена только месяц назад. — Эй! — Ким быстрым шагом направляется к нему, чувствуя, как его просто переполняет злость. — Ты что наделал?! Это моя машина! Завидев его, мальчик торопится встать на ноги, но когда понимает, что велосипед свой поднять уже не успеет, бросается бежать в сторону детской площадки.

Грёбанную практику на его третьем курсе педагогического явно придумали в аду, ибо только сам Дьявол мог счесть замечательной идеей запихнуть Чона в детский лагерь к выводку из тридцати тинэйджеров и… – Эй, Ким, что, блять, твой шайтан опять забыл рядом с моими детьми?!

22-летний Чон Чонгук решил устроить праздник детям в их маленьком городе: закупился подарками, закинул мешок на плечо и отправился ночью по домам. В их провинции никто не запирает двери, потому он легко заходит в каждую семью и подкладывает коробочки под ёлку, но... С домом Ким Тэхёна — взрослого и серьёзного мэра их города — что-то идёт не так. Дверь заперта, потому Чон решается на отчаянный шаг и лезет в трубу на крыше, будучи уверенным, что мэр со своим маленьким сынишкой давно спят...

— Слушай, бро, дай мне своего ребёнка напрокат? — тараторит в телефонную трубку Тэхён, пока Хосок по-тихому охреневает на другом конце. — И куда ты опять влез, Ким?! — вопрошает друг, прекрасно зная Тэхёна и его особенность впутываться в разного рода дичь. — Еду знакомиться со своим будущим мужем. Хосок окончательно отлетает от таких новостей, но понимает одно: Ким не отстанет, а значит, надо помочь товарищу и его личной жизни.

У Чонгука толстенные линзы в очках, под мышкой стопка учебников квантовой физики и губы со вкусом фисташек. А у Тэхёна два рукава, забитых в стиле блэкворк, проколоты бровь, перегородка в носу (еще, возможно, соски), и во рту – остатки клюквенной водки. И еще у Тэхёна – задание на мальчишнике, по которому тот должен будет поцеловать первого встречного.

Если бы кто-то еще сегодня утром сказал Чон Чонгуку, что уже вечером его первый поцелуй будет украден его же новым соседом сверху, он бы сказал, что шутка эта ни капельки не смешная. Шутка не смешная, ситуация – страшная... Вот только на часах стрелка переваливает за шесть, и в дверном проеме его вдруг, совершенно не стесняясь, целуют чужие губы.