"Только один человек может называть меня бастардом, и этот человек - не ты" Что,если я скажу вам, что всё, что мы знаем об истории Эймонда - не правда? Что всё что было написано о Люцерисе не более чем ложь которую создали чтобы обмануть нас? С самого детства все все вокруг пытались убедить Эймонда и Люцериса, ненавидеть друг друга, но с первого их появление в жизни друг друга, когда их взгляды встретились, это ненависть превратилась в глубокую любовь, которая превзошла бы всё остальное.

Люцерис Веларион рожает сына в бурную ночь на Драконьем камне. Его сын красив, но он никогда не сможет стать его родителем.

Эйгон, который впервые не был в пьяном состоянии, попросил подержать младенца на руках. -Кто бы мог подумать, племянник, что твои гены окажутся сильнее, чем у моего брата, - с издевкой произнес он, не обращая внимания на сердитые взгляды Алисенты и Джейкериса. В чем то, все же, Эйгон был прав.

Прошло более восьмисот лет с тех пор, как вымерли последние драконы, а вместе с ними умерла и магия. Эпоха конфликтов, династия Таргариенов, падение Стены — лишь часть истории, о которой мир едва помнит Прогресс не стоял на месте — ни в Вестеросе, ни где-либо ещё. Но юношу по имени Люцерис Риверс преследуют видения и сны, которые он считает воспоминаниями.

Они сравнивают счёт: Люцерис когда-то забрал глаз, Эймонд забирает дракона. Они больше не враги. Они теперь союзники. Две раненные души против всех. Семье не стоит их недооценивать.

Эймонд, все чаще пребывая в светлых грезах, был раздражен. Его собственные чувства казались ему помехой, слабостью, посмешищем. Да как он вообще мог влюбиться в это маленькое, вездесущее недоразумение?

Мотоцикл затрещал и сорвался с места.

"Эймонд и Люцерис были похожи в смелости и внутренней агрессии, а теперь вдвоем не могли устоять от соблазна быть ближе, преступая и познавая запреты". (с) Одна ночь прочно связала пятнадцатилетнего Люцериса и девятнадцатилетнего Эймонда. Смогут ли они, повзрослев, обуздать одержимость друг другом, родившуюся в прошлом?

Сердце бесконтрольно забилось в груди, а к голове прилила кровь. «Не оборачивайся». «Нет, обернись, прошу», — гулко простучало в мозгу. Но мужчина не обернулся, исчезая в соседнем баре. Нет-нет, совпадений не бывает. Вселенная или боги не реанимируют безжалостных убийц.(с)

"Эймонд и Люцерис потратили несколько лун ради того, чтобы придумать красивую историю. Легенду не родившихся чувств. «Мы полюбили друг друга», - они оба беззастенчиво, нахально врали пред взором богов и семьи. «Дитя – плод наших чувств. Позвольте нам заключить брак», - складно выученная речь с легкостью слетала с губ". (с) Эймонд и Люцерис заключают брак ради общего ребенка.

Люцерис безнадежно влюблён в человека, который справедливо испытывает к нему лишь ненависть. Веларион смирился с этим, но крутой поворот судьбы путает все карты и заставляет тайну стать явью.

С Люцерисом было что-то не так. Эймонд чувствовал это, и тот факт, что Рейнира скрывала его, позволяя всем верить, что ее второй сын мертв, лишь еще больше убеждал его в этом. Он мог сказать, что Люцерис боится его присутствия. Но так, словно брюнета научили бояться Эймонда. Решив, что у него еще будет время, чтобы обдумать это, Эймонд поднял Люцериса на руки, как жених невесту. Племянник никак не отреагировал на это, лишь прижался к нему руками, которые, казалось, не переставали дрожать.

Безграмотный, но матёрый лорд Штормового Утёса плевать хотел на внутренние распри Таргариенов, но не позволит проливать драгоценную королевскую кровь на своей земле. В ночь разыгралась буря, поэтому принцам в приказном порядке было предложено гостеприимство.

Первые месяцы жизни ребенка — самые трудные.

Повзрослевший Люцерис теряет глаз в битве. Эймонд в негодовании - никто не смеет отнимать его законную месть.

В считанные часы после свадьбы Люцериса с кем-то другим, Эймонд забирает то, что должно было принадлежать ему.

Все возвращается на круги своя. ...Пальцы сжимаются вокруг лезвия, когда он заканчивает работу. Глаз выскользнул с ужасающим хлюпаньем, и он всхлипнул, вынимая его, а пальцы скрючились вокруг поврежденной плоти. Деймон однажды сказал ему, что храбрость заключается не в том, чтобы скрывать слезы, а в том, чтобы найти в себе мужество не обращать на них внимания. Его слезы текут свободно.

Незнакомец прилетел на рассвете на неизвестном драконе, лишь незначительно уступающем размером Вхагар, бросил вызов своему королю и победил.

Эймонд видит сон.

Существует легенда о том, почему символом дома Веларион является морской конёк. Эта легенда уходит корнями глубоко в историю — её знают лишь выходцы из главной ветви дома, а остальные думают о ней, как о детских сказке или мифе, но не более. Мужчина, в чьих жилах течёт кровь Веларионов, может понести ребёнка.