Был прекрасный солнечный день. Свежий прохладный ветерок смягчал жар полуденного солнца. Ярко-зелёную траву усыпали крошечные белые цветы. Кролики выбрались наружу и довольно прыгали по поляне, практически умоляя, чтобы их подобрали и обняли. Но всё это зрелище казалось абсурдным из-за шестилетнего Лань Ванцзи, который сидел посреди поляны и молча гладил чёрного кролика, удобно устроившегося на его коленях.

— Ладно, — произносит Цзинъи, пока Сычжуй размышляет вслух. — Ладно. Значит демон превращает своих жертв в детей. — Полагаю так, — соглашается Сычжуй. — Чтобы сделать из них лёгкую добычу, — продолжает Цзинъи. — Да, — говорит Сычжуй. — Так... — Голос Цзинъи сорвался. — Этот ребёнок — Учитель Вэй. Всё ещё закутанный в его же просторные одежды Вэй Усянь вежливо глядит на них, моргая.

«Проснувшись поздно ночью в старом чулане, Вэй Ин понял, что уж больно близок к нему теперь пол». Великий Старейшина И Лин - беспомощный ребёнок.

Когда он встретил мальчика-грозу им обоим было четыре... И оба поняли что это навсегда. Но прошло время... первому всё ещё было четыре, а второму уже семь... Рано или поздно пришла бы пора расставаться... но они не хотели этого... (AU: Цзян Фэнмянь так и не нашёл Вэй Ина и тот утонув в озере, недалеко от Гусу, стал духом и единственным другом маленького Лань Чжаня)

Если бы Вэй Усянь стал ребенком... Ванцзи жилось бы неспокойно.

Эксперименты Вэй Усяня могли закончиться, как угодно и совершенно непредсказуемо. Облегчение для всех, если талисман просто сгорал и ничего не происходило. К большому сожалению, так было не всегда. Взрыв, превращение учителя в козла, страшная гроза, огромный кролик, конь с крыльями лишь начинали этот большой список. Пожалуй, последний пункт прекратит эти эксперименты на время. По крайней мере, пока по Облачным Глубинам бегает мелкое трехлетнее и неугомонное чудо. Вэй Усянь, гуй его дери.

Лань Ванцзи берет своего сына, Лань Сычжуя, на Совет Орденов, организованный в Цинхэ Не. Лань Сычжуй пользуется возможностью и запрашивает аудиенцию у Не Хуайсана, чтобы договориться. Или: Лань Сычжуй сокрушает всех и зарабатывает репутацию.

Вэй Ин мягко вывернулся из его хватки и развернулся спиной, готовый уйти. Отчаяние захлестнуло волной, и А-Юань протянул руку, хватаясь за чужую ленту. Та легко соскользнула с волос, ничем боле не удерживаемая.

Сыджуй приглашает своего названного отца прогуляться, в следствии чего того ищут по всей горе.

– Господин Вэй, – здоровается Лань Сичэнь с удивлением в голосе. – Чему я обязан честью? – Вы случайно не знаете, где находится Лань Чжань? Я жду в его аудитории, но он не возвращается, и похоже, что он ушёл в спешке. Он даже оставил одного из своих кроликов! Лань Сичэнь долго молчит, и Вэй Ин уже было подумал, что звонок сорвался. Он посмотрел на свой телефон, но связь была в порядке. – Он оставил одного из своих кроликов?

— Откуда ребенок? — Спросил его Второй Нефрит. — Его родил я. — Изрек Вэй Ин, и, увидев шок в глазах мужчины, не смог скрыть свой смех. Как же он любил выводить Лань Чжаня на эмоции… — Не в прямом смысле слова, я его отец.

Частично приквел к работе «Юность в облаках». История о том, как Лань Чжань и Вэй Ин осчастливили одинокое Солнце, подарив ему семью.

Хорошие новости: Старейшина Илин умёр!

Лань Юань зашел к Ханьгуан-цзюню, чтобы потренироваться в игре на гуцине, но никто не ожидал, что все закончится так...

Сыпал снег, и Лань Сычжуй зажёг огонь в фонаре, подвесив его над крыльцом цзинши. Необязательно было делать это, да и ночевал он с остальными воспитанниками, но отчего-то ему казалось, что отцу — он привык называть Ханьгуан-цзюня в собственных мыслях — будет приятно узнать, что кто-то ждал его возвращения.

Вэй Усянь простудился да ещё и голос потерял! Чем лечить Старейшину Илина?

Лань Сычжуй еще ребенок, но уже многое понимает. Его охватывает в нежные обьятия одиночество, когда он видит, как на школьные спектакли к его одноклассникам приходят родители. Он отличается от остальных ребят. И хотя его второй папа всегда рядом, папа Чжань сидит там один.

– А с Лань Чжанем как быть? Он точно не поверит, что я рассказывал ему о ребёнке, и это просто **он** умудрился забыть. Не Хуайсан поднял бокал с видом мудреца, который дал совет, а всё остальное – уже проблемы самого Вэй Усяня. – Тебе придётся очень хорошо притворяться. И не позволить себя расколоть.

Первый шаг всегда самый трудный. Будь то шаг для обретения, для расставания или примирения. Сейчас, спустя столько лет, Вэй Усянь понимает это лучше кого бы то ни было. | >— Расскажи... Расскажи мне о маме. >Вэй Усянь замирает, не веря своим ушам. Голос за спиной хриплый, надломленный, не по-детски усталый; по сравнению со звонкими голосами суетящихся неподалеку адептов в белом — совсем взрослый. Вэй Усянь выдыхает неслышно, рассеянно трогает нос и силой воли заставляет себя не дрожать.

Вэй Усянь с три короба наврал «зелени», рассказывая, откуда дети берутся, и прихвастнул, что завтра же «родит» Лань Чжаню ребёнка. Но ТАКОГО даже он не ожидал!