И ведь Наньян знал, что проиграет, знал, когда количество их фонарей сравнялось, и тогда он решил отправить свой фонарь в честь возлюбленного Бога юго-запада.

Маленькая зарисовка о "прогулке" двух Богов Войны дождливым вечером.

Му Цин опять держит свой язык за зубами. Как на этот раз для него это обернётся?

Му Цин фотографирует Фэн Синя для весьма необычного конкурса и внезапно понимает, что его чувства к нему не так однозначны, как он думал.

#MXTXTOBER23 - Day 10. Childhood Фэн Синь рассказывает Му Цину о девочке, в которую он влюбился в детстве. Му Цин называет его идиотом.

Цинсюань такой теплый, теплее даже, чем эта искусственная личина, которую Хэ Сюань носит. Она не греет, не так, как спина и руки Ши Цинсюаня, и Хэ Сюань так вживается в роль раненого, измученного небожителя, в роль Мин-сюна, что позволяет этому теплу согреть его хотя бы на пару мгновений. "Мин И" просто слаб, как любой живой человек, как любой, у кого есть кто-то, кто хочет о нем заботиться. Цинсюань делает слабым одним лишь своим существованием. [4 серия 2 сезона/1 том]

му цину после вознесения постоянно снится се лянь, и он ломается каждое утро, не способный смириться с тем, что сяньлэ давно пало, а его считают предателем наследного принца. му цин боится потерять и фэн синя тоже, но никогда не говорит этого вслух. на самом деле, фэн синю тоже снится се лянь и счастливая юность, и му цина он боится потерять не меньше, просто му цин ещё об этом не знает.

- Ну, я не стану нежно прижимать тебя к своей груди. - Отлично, тогда можешь повернуться, и я сам «нежно прижму» тебя, - выплевывает Фэн Синь и по напряжению в его плечах видно, что ему больно. - Я не хочу терпеть это еще хотя бы миг просто потому, что ты упертый засранец. _ Из-за проклятия Фэн Синь и Му Цин вынуждены прикасаться друг к другу. Никто из них не знает, как реагировать на контакт.

Му Цин не может поверить своей удаче. [После первой ночи с Фэн Синем он не мог уснуть]

Кажется, здесь и сейчас он может получить все, что так желанно, только руку протяни. И Му Цин, впервые за все эти сотни лет настолько открытый, такой родной и безгранично любимый со своей нежностью, силой, уязвимостью и стойкостью, искренностью и гордостью… Фэн Синь так невыносимо сильно хочет вдохнуть его подобно воздуху, заполнить им свои грудь, вены, разум, все свое существо. Он так безумно хочет… — Я так хочу, чтобы мы поженились, — выдыхает он шепотом, словно в бреду.

Он все еще не в состоянии открыться и довериться целиком, но Фэн Синь этого и не требует. Фэн Синь, кажется, доволен компанией любого Му Цина, как честного и умиротворенного, уязвимого и притихшего, так и саркастичного и колкого, закрывающего от чужого взора все самое чувствительное. Му Цин прощупывает почву и недоверчиво топчется на одном месте месяцами, прежде, чем ступить дальше, не способный так скоро принять ее твердость и надежность.

— Ты не обязан принимать мои извинения. Не твоя вина, что я представил себе другого. Фу Яо расправил плечи. — Другого? О, волшебно. Кто ещё, черт возьми, настолько глуп, чтобы ошиваться рядом с тобой так долго, что ты успел... — он дважды моргнул, слегка приоткрыл рот, а затем уставился на Фэн Синя самым острым взглядом, который он когда-либо видел. — Небеса, — фыркнул Фу Яо. — Ты ещё тупее, чем я думал.

Среди небожителей тоже есть верующие в нечто свыше.

Каждый в Небесной Столице с уверенностью сказал бы, что Генералы Наньян и Сюаньчжэнь не переваривают друг друга и едва терпят общество соперника, находясь с ним в одном зале или сталкиваясь на главной улице. Никто и не подозревал, каким лекарством, несмотря на эту нескончаемую войну, они становились друг для друга в моменты, когда боль и сожаления лишали их брони и оружия.

Утро во дворце Нань Яна после битвы на Тунлу.

Фэн Синь долго об этом думал. Анализировал возможные последствия, просчитывал в голове каждый шаг и безуспешно пытался угадать реакцию Му Цина: ебанёт или не должно?

Му Цин. Му Цин ребёнок. Фэн Синю нужно присесть. Но не здесь, потому что это спальня Му Цина. В обычной ситуации, Фэн Синь вообще не ворвался бы сюда, но **Се Лянь попросил**. Му Цин сидит в луже спальных одежд, шелковистые волосы падают на глаза. Надувшись, он пытается их смахнуть. Рука даже не высовывается из рукава. Он надувается ещё сильнее. Фэн Синь, возможно, издает звук, похожий на кипение чайника и садится прямо там, где стоит. Потому что нахрен стулья и приличия.

Это уже было, как ритуал. Матери поют детям на ночь колыбельные. Фэн Синь осыпал Му Цина ругательствами и проклятьями, когда латал его раны. Что человеком, что богом.

Когда ссорятся наши генералы, правильно ли мы делаем, что тайно встречаемся каждую ночь? Нет. Не правильно. Ссориться с тобой на людях, только из-за того, что эти двоя, враждуют, мне, просто не выносимо, ведь, видя тебя каждый день так далеко, я всё больше и больше хочу крикнуть тебе, что люблю.

У всех правителей и государств есть период расцвета, но он неминуемо ведет к краху. Достигая высшей точки на небе, даже солнце начинает свое медленное падение. И что останется, когда оно упадет? Однако пока Сяньлэ и императорская столица цветут пышно, как юное дерево весной.