У Чимина душа в пятки ушла, когда он понял, что скинул гопнику Юну своё откровенное фото вместо обещанной домашки. Но, слава яйцам, с реакцией у него всё было заебок, и парень сразу же успел его отовсюду удалить. Нюдсы до добра ещё никого не доводили, потому что рано или поздно этот грешок, словно говно, всплывал на поверхность, и Пак надеялся, что Мин ничего не успел увидеть, иначе пиши пропало.

Осторожно приподняв тяжёлую голову со своего бедра, он встал и аккуратно положил её обратно на диван. Дотянувшись до висящего на грядушке пледа, накрыл спящего незнакомца и присел на корточки, напротив его лица. Странный он. Красивый, но странный. Хотя насколько далеко от него ушёл сам Тэхён в этом понятии?

— Джин, мне это совсем не подходит. Но его друг уже давно не слушает, окликая звонким “Шуга!”, ещё и машет рукой в воздухе, привлекая внимание, чтобы у мужчины точно не было шанса их не заметить. Чимину хочется провалиться на месте, особенно когда тёмно-карие глаза смотрят прямо на него, игнорируя присутствие Джина рядом. Откуда он так много знает о Шуге? О нём знает каждый в индустрии.

Чимин из реального мира попадает в мир фанфиков, где его хочет каждая сволочь. На его сладкую попку претендует сразу 6 уверенных в успехе мужчин. Но Чимин в шоке и так просто не дастся.

Когда Джош вышвырнул Тэхёна из машины посреди дороги в тряпичных кедах и в симпатичном красном берете, он подумал, что этот вечер уже ничем не удивит. Но Чонгук, подобравший его с обочины с сосулькой вместо носа и онемевшими конечностями, оказался удивительнее удивительного. Он дал Тэхёну шерстяной плед с тонким отголоском запаха машинного масла, от которого на кончике носа осталась катышка, напоил горячим чаем и беззастенчиво попросил стать его временным парнем на это Рождество.

Ровно год прошел с того дня, как известный на весь мир корейский айдол Ви ушел из жизни, покончив с собой. Ровно год, как его не стало... Но почему тогда Чонгук узнает своего кумира в одном из посетителей, что однажды заглядывает в его пекарню?

Жизнь заточенного в башне принца Тэхена была не так уж плоха. Он заботился о Драконе, вел онлайн-бизнес по продаже Таро-раскладов, копил на магический пылесос с десятью насадками и страдал лишь от отсутствия денег, пока одним зимним вечером в их башню не приехал принц...

Чимину нет места в мире. Сородичи не признают его истинным кицуне, но и среди людей ему никогда не стать по-настоящему "своим". Он создание с божественной силой, так и не ставший богом. И даже на любовь, как оказалось, он тоже не способен. И Намджуна, человеческого самурая, он так же не любит. Но почему тогда судьба так тесно переплела их жизни?

В Тэхёне существуют сразу две личности, и Чимин встречается с ними обеими, но в разные дни, пока в какой-то момент они не начинают ревновать Чимина друг к другу.

- Я не смогу, - говорит Чимин, когда думает даже о потенциальном разговоре с близнецами. – Я не смогу им сказать. - Что сказать? – спрашивает Хосок, пока тянется палочками к нашинкованной морковке. - Что я влюблен в них обоих. АУ, в котором Чимину предстоит разобраться в себе, своих чувствах и неожиданных признаниях от двух своих лучших друзей.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Для Чимина “навсегда” — это что-то большее, чем простое “привет” в мессенджере. Для Чимина “навсегда” — это раз за разом спускаться с олимпа в подземный мир, чтобы обнять, поцеловать, пригреть. Прикоснуться к своему Аиду, понимать и принимать его таким, какой он есть. Вместе с его плохими поступками, потому что он знает, что и тот примет его таким, какой есть. Грязным, падшим, с отпечатками чужих рук на теле.

Тэхёна с Чонгуком связала случайность: один шанс на целую бесконечность.

Иногда, чтобы собрать себя по кусочкам, нужно уехать на край света. Так думал Тэхен, отправляясь в прибрежный Провинстаун - небольшой городок на самом краю мыса Код, где синяя Атлантика неизменно исцеляет раны прошлого. В место, где случайно разбитые вазы и детские рисунки способны склеить осколки двух взрослых сердец.

Для Тэхёна нет разницы, обнимать Чимина одетым или голым. Просто еще один его способ любить Чимина, тысяча первый. И далеко не последний, если Чимин позволит(с). У Чимина течка. Тэхён пытается помочь и в процессе осознает нечто очень важное для них обоих.

Как же так произошло, что, отправившись на одну из знаменитых вечеринок Джексона Вана, Ким Тэхён оказался в полицейском участке? Он действительно провинился или его подставили?

Ким Тэхён не хотел отношений — ни на работе, ни за её пределами, потому что прошлый опыт был полным пиздецом. Ошибочные решения, токсичная привязанность — один раз хватило, чтобы больше не повторять. Но главный разработчик никогда не играл по чужим правилам. Теперь перед Тэхёном стоит выбор: продолжать отрицать очевидное или признать, что система дала сбой. Потому что у Чонгука, даже с тем фактом, что он вообще-то не по альфам, явно другие планы.

Тэхён живёт в мире трещин: в стенах, в теле, в душе. После аварии он потерял ногу, а вместе с ней — веру, что достоин мечтать. Его единственное утешение — рисунки моря, которого он никогда не видел. Всё меняется, когда он встречает Чонгука — загадочного владельца ресторана, который не смотрит на коляску, а видит в нём художника. Их связывает не жалость, а искусство, боль и тихая надежда, что даже сломленный человек может быть целым — если его увидят по-настоящему.

Пальцы онемели от напряжения. Тэхен вышел вперед и встал точно перед клеткой с доберманом. Взгляд, который он на себе почувствовал, пронизывал до самых костей. По хребту словно пустили высоковольтный разряд. Внутренности от такого напряжения должны были сгореть. На железной табличке сверху клетки белым маркером неаккуратно написано два слога. С губ Тэхена тихо слетело: — Чон-гук.

Чонгук. Вот значит какое у судьбы имя. Чон-гук. Хотелось перекатывать его на языке снова и снова, вогнать себе под кожу, в свою память, влить в кровь, чтобы оно бежало вместе с ней по венам, отпечатать в каждой клеточке тела. Чон-гук. Хотелось в нём раствориться, распасться на атомы и вознестись к небесам с одним лишь именем на губах. Чон-гук.