Вампиризм Акутагавы повлёк за собой долговременные и неожиданные последствия.

Ацуши шепчет. Просит — и это является его единственным капризом. Просто потому что Акутагава отвернется, если просить слишком много. Просто потому что с Акутагавой иначе нельзя.

Он просто Ацуши Накаджима, который очень хочет, чтобы его поняли. Как будто Акутагава способен понимать.

Голод не тетка, иногда можно и наступить на горло своим принципам.

Ночные вылазки к холодильнику и их последствия.

"Он просто был. И светил так ярко, что болели глаза. А главное приходил в те моменты, когда, казалось бы, черная трясина готова поглотить Рюноске без остатка."

Насколько близко можно подойти к Акутагаве и остаться в живых.

Последнее, что ты должен увидеть перед смертью - мое лицо.

Атсуши мил и добр со всеми. Со всеми кроме Рюноске. Выяснить бы почему, но только вот как?

Ацуши не хватает денег, и он отправляется подрабатывать в кафе. Этим благополучно пользуется Акутагава.

Ему больно видеть Дазая с Ацуши, радостных и счастливых. Это хочется разрушить, разбить собственноручно.

Новая парная команда еще не сформирована, и некоторые вещи вызывают отторжение и неприятие. С ними и пытается разобраться Акутагава.

Ссора перед фестивалем на который собирались идти вместе. Казалось бы - все отменилось, но обстоятельства сложились неожиданным образом.

Сквозь тысячи параллельных миров одна деталь в Акутагава Рюноске оставалась неизменной — желание разорвать Тигра на части.

Любовь к Акутагава Рюноске в глубине израненной души вызывала желание разрывать его плоть когтями и больно кусаться, смыкая челюсть до скрежета зубов и въедаясь в память ярко-алыми отметинами. Его поцелуи — почему-то режуще-колющие, словно сто ножевых под хрупкими рёбрами — волнами идут вниз по тонкой шее, а измученное сердце Ацуши под ними пылает, как горящий Нотр-Дам. И любит донельзя криво, уродливо, но неимоверно сильно.

Рюноске не может дотронуться, не может прикусить соленую кожу зубами, оттягивая мягкую ткань, — только шепчет, оседает в голове приятным спокойным бархатом, а Ацуши окончательно теряет рассудок. Акутагавы рядом нет, и чтобы его довести, ему это даже не нужно.

Оба не привыкли просыпаться в обнимку вместе, оба не привыкли жить в одной квартире. Но оба не могут друг без друга, и им не избежать этих тёплых чувств.

Он невыносим. Но без него всё не так.

На лице парня проскакивает легкая улыбка, он вспоминает, как рассерженная и чуть покрасневшая, от того же гнева, маленькая Ацуши пытается отчитать его. И почему только сейчас он понял, что это выглядело мило, а не раздражающе? И почему он так яро терпеть не может эту добрую девчушку, хотя в глубине души понимает, что таких как она – одна на миллион?

Их залитая отчаянием и похотью близость, укусы на бледных ключицах сквозь рваные вдохи и резкие толчки — это доверие или каприз бешеной слюнявой псины, которой удобно подбросили кость?