Скарамучча вовсе не думал о Тарталье, пока тот отсутствовал на миссии в Ли Юэ. Ни единой секунды не вспоминал о нём. И сердце его абсолютно точно не толкалось по-человечески сладко до боли, когда по обонянию проехался принесённый вечерним порывом ветра знакомый запах.

Скарамучча каждый раз с ухмылкой повторял, что секса не будет. Тарталья старался сдерживать себя.

Все, чего Скарамучча хочет в жизни — получить ученую степень, увеличить число подписчиков в тиктоке и убедить себя, что он не влюблен в своего соседа-бабника Чайлда. Все, чего Чайлд хочет в жизни — поглощать сексуальную энергию, чтобы сохранить себе жизнь, ведь он суккуб. Еще он бы очень хотел сблизиться со своим крошечным сварливым соседом Скарамуччей. Но как суккуб может поддерживать романтические отношения с человеком? С человеком, который понятия не имеет, кто Чайлд на самом деле.

Куникудзуши придерживался строгих правил в отношении своих интрижек, поэтому он никогда не спал с одним и тем же парнем две недели подряд. Чайлд, казалось, был исключением, причем опасным.

Вернувшись в тёмное и душное помещение, Чайлд слышит механическое гудение, ритмичный стук поршня и надрывные хриплые стоны. Он улыбается. Всё в порядке.

Куникудзуши сказал «никаких прозвищ». К большому сожалению, Чайлд делал только то, что хотел, а больше всего он хотел оставить укус на великолепных бедрах Куникудзуши.

Аякс тешил своё самолюбие тем, что ни один человек в этом зале не знает, какой Скарамучча на самом деле. Милый айдол или просящая не останавливаться сука.

И спустя столько времени Чайльд точно знает, что где-то за всей чужой спесью кроется что-то другое: не простое желание казаться грубым и невыносимым, заносчивым паршивцем, а значительно более чувствительное и бесконечно уязвленное.

Его проблемы с доверием всегда мешали спокойно жить. И в какой-то момент Аякс ловит себя на мысли, что Скарамучча даже спит ближе к холодной стене и лицом к нему - словно бы бетону он доверяет больше.

Эи создала его по образу и подобию человека с силой божества, однако в нём было больше человеческого, чем божественного. Она сочла это слабостью и отпустила его. Спустя сотни лет человек нашёл его «слабость» божественной.

Скарамучча впервые видит Аякса, когда тому едва исполнилось пятнадцать. Он неловкий, рыжий и долговязый, по ощущениям вытянувшийся слишком быстро и теперь не знающий, как управляться со своими конечностями. Еще детская припухлость, россыпь мелких прыщей на подбородке и начавшиеся пробиваться светлые усишки. Короче говоря, Скарамучча в ужасе.

Скарамучча уверен в том, что ненавидит Аякса, своего бывшего-будущего напарника на очередном задании, где им вместе необходимо найти виновного в резко возросшей активности духов.

— О, меняешь тему? — Чайльд прекрасно понял его уловку и насмешливо ухмыльнулся, сделав очередной глоток огненной воды. — На чём же я остановился? Ах, да… Мы уже некоторое время состоим в отношениях, но мы ещё ни разу не спали. Понимаешь, к чему я клоню?

На втором году отношений Аякс узнаёт, что встречается с парнем.

Внизу ноет так сладко, но он лишь сильнее сводит ноги, внезапно стыдясь своей же наготы. Это неправильно. Неправильно чувствовать так и там. Неправильно сейчас врать самому себе, что он не хочет, когда от каждого прикосновения мурашки по телу, а по венам кровь бежит быстрее, заставляя сердце клокотать где-то в горле.

достаточно редко в их забитом и изнуряющем графике, как и у большинства студентов под конец семестра, появляются небольшие промежутки, которые можно всецело посвятить не только своему, но и чужому отдыху.

!tw устоявшиеся отношения Казускар в прошлом (мельком упоминаются в работе) Тарталья и Скарамуш являются соседями. Учатся в одной школе и живут в одном доме вместе с Казухой. И порой их отношения приобретают собственнические черты, особенно, когда Скарамуш слишком любит дразнить эмоции Чайлда другими людьми. Или 13 страниц первого секса чискар в модерн ау

Куникудзуши давно привык к ведению двойной жизни, притворству и вечной паранойи из-за того, что кто-то может узнать о его трансгендерности. Но, возможно, был один человек, которому он мог полностью открыться.