— Что ты здесь делаешь? — спросил Лань Сичэнь. — Я пришёл, потому что ты не отвечал на мои письма, — заявил Цзян Чэн, усаживаясь напротив Лань Хуаня. — Да, потому что я нахожусь в уединении, — раздражённо ответил Лань Сичэнь. — А я твой муж! — воскликнул Цзян Чэн. — Или ты забыл об этом?

Цзян Чэн был очарован улыбкой Лань Сичэня, его неповторимой спокойной аурой, которая будто баюкала, усыпляя бдительность и желание бежать без оглядки. Однако первое впечатление все же было верным: от Лань Сичэня нужно было убегать еще в самом начале, пока не стало слишком поздно.

У самосовершенствования много путей, но глава Лань выбрал самый непростой.

Про двух безнадежно тактичных господ с самыми лучшими намерениями.

Цзян Чэн не был готов к переменам в своей жизни - как всегда.

Он вспыльчивый, эмоциональный, грубоватый. Настоящий ежик, который при любой опасности сразу выставляет свои иголки и никому не позволяет дотронуться до своего мягкого и нежного нутра. Ему некогда и не у кого было учиться манерам, обхождению, умению показывать свои эмоции. Для него привязанность – это слабость, демонстрировать ее – подставить спину под удар. Он весь в своей броне, по которой то и дело проскакивают молнии, но Лань Си Чэнь никогда не боялся ни боли, ни трудностей.

— Видел бы ты себя, Цзян Чен. Такой красивый. Такой сильный. Ты великолепен. Твоя стать и твоя энергия. Ты прекрасное дикое животное, и нет ничего, что я желал бы больше, чем приручить тебя.

— Такой вкусный, Цзян Чен. Так бы и съел целиком. — Язык Лань Сиченя скользит по истерзанной коже, Ваньин дрожит, и старший чувствует эту дрожь в своих руках. — Хочу поглотить тебя.

Потому что Лань Сичень не шутил, когда говорил, что обожает Цзян Чена с головы до ног

Ходят легенды, что однажды глава ордена Цзян выиграл кое в каком соревновании. И он готов (готов ли?) взять положенный ему приз.

Ох уж этот глава ордена Цзян, все превращает в турнир.

История о том, что даже у самых стойких может закончиться терпение. И вот тут остается либо бежать, либо расслабиться и получить свое удовольствие

— Глава ордена Цзян?! Вы в порядке? — Все в порядке, мне просто нездоровится. — Я помогу вам добраться до покоев! — восклицает Сичень, поднимаясь с места и оказываясь подле Цзян Чэна. Он смотрит на Главу ордена Лань и хочет придушить этого придурка. Ну какого черта именно ты! — Глава ордена Цзян, я все равно хочу уйти отсюда, не противьтесь. Или история об омеге, тщательно строящей из себя альфу, и альфе, решившем из лучших побуждений протянуть руку помощи.

— Какого хуя, Вэй Ин? — усталость в Цзян Чэне перевесила агрессию. — Что ты делаешь в моей квартире среди ночи? — Похищаю мужа брата моего мужа, — беззаботно щебечет Вэй Усянь и в мгновение оказывается рядом, сковывая наручниками оторопевшего брата.

"Многие адепты ордена сгорели бы со стыда, если бы увидели своего Главу таким. Разметавшимся, непристойным, возбужденным, с пятнами румянца на щеках, прикрытым лишь своими волосами и телом Цзян Чэна. Любовники. Невенчанные супруги..."

Лань Сичень так часто призывал своего неугомонного зятя и его супруга быть потише и не тревожить священной тишины Облачных Глубин непристойными звуками...

Ища подарок для своего любимого Нефрита, Цзян Чен натыкается на подлость судьбы и ревность главы Лань

"Что же за Молодая Госпожа Цзинь завладела сердцем Лань Сычжуя, постоянно мотающегося в Ланьлин?" – размышлял Вэй Усянь. Решив разузнать о ней от Главы Ордена Цзинь – Цзинь Лина, чья реакция открыла Вэй Усяню глаза на многое, и, как неудачно, что глаза открылись и у Цзян Чэна, случайно увидев происходящее.

- У тебя кто-то появился? - голос за спиной был вкрадчивым, тихим, но полный какой-то непонятной рычащей злобы, Цзян Чен не впервые слышал злобу в родном голосе, но именно такой голос у Лань Хуаня был впервые. Нет, Лань Сиченя. Теперь он для него Лань Сичень, и не более. - С чего вы взяли господин Лань? - он повернулся лицом к бывшему мужу, стараясь выглядеть совершенно нормально, но дыхание перехватило.

Ланям нельзя пить. Вообще. Ибо последствия может и будут несколько приятными, но явно неконтролируемыми.