Не в силах вымолвить и слова, Тилл стоял на сцене, с ужасом наблюдая, как вода под ногами стремительно окрашивается в багровый цвет. Его губы горели, а на шее всё ещё ощущалось тепло чужих рук. Рой мыслей нещадно гудел у него в голове, не давая и секунды покоя. А потом всё резко затихло, стоило ему разглядеть, как в кровавых разводах отражается табло с именем победителя.

Табло оповестило о его победе. На сцену тут же взбежали создания в защитной экипировке и хладнокровно, не церемонясь унесли тело Ивана куда-то за кулисы — как отработанный материал. Так нельзя, но Тилл лишь вытягивает руку им вслед, не позволяя себе издать ни звука. Но развернувшаяся перед ним тогда картина была лишь каплей в море мук совести, которые ему предстояло пережить, встречая во снах свою единственную чёрную печаль.

Прости за то, что целую тебя. Ты не любишь меня, ты пытаешься меня оттолкнуть, но я обещаю, это и правда единственное, что я возьму у тебя. Я бы хотел прямо сейчас всего на секунду разорвать поцелуй и за эту секунду признаться в любви к тебе бесконечное количество раз, а затем снова прильнуть к таким мягким, но прохладным губам.

во мне все о тебе болит

мысленное прощание Ивана с Тиллом

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

что такое любовь ? болезненно-кровавое чувство,вызванное раздражением ? сладко-розовое чувство,вызванное комфортом ? В этой истории повествуется о совершенно иных,смешанных чувствах,о которых,порой,лучше не знать.

"Тилл бы никогда не назвал это любовью."

Как...? Я же... Не может быть... И-Иван??

— Суа, — начинает Иван. — Как думаешь, мне пойдут розовые волосы? В ответ она легонько шлёпает его по затылку. — Ты серьёзно? Нет. Иван с улыбкой наклоняет голову. — Тогда, наверное, мне лучше купить очки. // Иван и страдания влюблённого подростка.

Иван и Тилл случайно встретились, и оказалось, что они должны вместе выступить. И, хоть Тилл всеми способами пытается закрыться, вспоминая предыдущий опыт, Иван каким-то образом все равно проскользнул в его сердце. Осталось только разобраться со всеми препятствиями, мешающими им открыто быть друг с другом.

Тилл что-то осознает, когда чувствует чужие губы на своих. Тилл хочет умереть, когда пальцы давят на кадык. Тилл выживает, но не думает, что заслуженно. В реабилитационный период он случайно узнает то, что не было предназначено для его ушей. Отчаянно желая вспомнить лицо того, кто без объяснений причин решил пожертвовать собой, Тилл вновь находит силы бороться.

теперь он видел. видел, но было как-то слишком поздно. потому что точно также он совсем недавно видел его бездыханное тело у своих ног.

Сердце билось тревожно, голова кружилась, к горлу подступала тошнота, а в ушах возник гул, но глаза… Глаза увидели в толпе взволнованное, до боли знакомое лицо.

Пусть Тилл смотрит на Мизи. Пусть не замечает Ивана. Иван просто готов быть рядом и наблюдать из тени. И если Тиллу суждено отправиться в самое пекло, он прыгнет не раздумывая. Пойдёт первым туда, где будет плохо. И шагнёт следом – где хорошо. Чтобы просто быть рядом.

Что, если Хёна и Мизи успешно спасли Тилла и Ивана через несколько секунд после их выступления?

Иван и Тилл снимаются для обложки очередного журнала. Чтобы скрасить однотипные фотографии, Тилл решает присмотреть что-нибудь из дополнительных вещей, и находит то, что абсолютно не должно находиться на съемке в такой тематике. Только бы Иван не увидел...

Суа сталкивается с Иваном в загробном мире после его "самопожертвования" в шестом раунде.

Всё ведь должно было пойти по давно продуманному плану. Почему же тогда ты смотришь на меня с такой болью и мольбой во взгляде? Будто правда хочешь, чтобы я не покидал тебя. Будто я для тебя не пустое место.

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.