"Наверное, перепил", - решает Кайя, когда у него кружится голова. "Скорее всего простуда", - думает он, когда содрогается в приступах кашля. "Ничего серьезного", - пожимает он плечами, когда видит капли крови на ладони.

Кэйа надеялся, что не дойдет до цветочной болезни из легенд. Но, по всей видимости, любые его надежды обречены на провал.

Кэйа сгибается, почти теряет равновесие, успев ухватиться рукой за камень, прижимает вторую руку к груди, пытаясь унять спазм и боль… И чувствует, как по спине пробирает холод, когда он с отвращением сплевывает себе под сапоги смятые, невзрачные под солнечным светом голубые лепестки.

Невыносим. О, Хайтам определённо просто невыносим. Именно так считает Кавех, именно так – он в этом уверен – считает добрая половина Сумеру. Но тем не менее Кавех почти не удивляется, когда во время очередной их перепалки, во время очередного злобного взгляда, брошенного на аль-Хайтама, он чувствует жжение в горле и подступающий кашель – сухой, противный и удушающий. Чёртов Хайтам. Ханахаки AU

Ему был дан глаз бога не для того, чтобы он в итоге убил его. Дендо стихия необычная: обладатели глаза бога только этой стихии заболевали смертельной болезнью, медленно и мучительно задыхаясь. Кавех был счастлив, когда небеса обратили на него внимание, но сейчас он ненавидел эту побрякушку. С каждым днём ему становилось хуже, а вероятность, что этот ходячий кусок льда ответит ему взаимностью, стремилась к нулю. Неужели он умрёт такой жалкой смертью?..

...или не всегда?

Он медленно умирает. Он вынужден задыхаться, давясь цветами и собственной кровью, минуты, часы, дни напролет.

Аль-Хайтам отмахивается от этой мысли, ведь это же Кавех! «Я не сказал ничего такого, он пообижается и отойдет, как и всегда. Причин для беспокойства нет». Они были.

Кровоцветы медленно окутывали его тело, лëгкие и сердце. Кавех захлëбывался в собственной крови и кашле, но ничего не мог с этим сделать. Его предмет обожания слишком чëрствый для взаимных чувств.

Кавех болен ханахаки, и это не проблема. Аль-Хайтам тоже болен ханахаки, и вот это уже проблема.

Кавех действительно влюблён и ожидаёмых мнимых бабочек нет. Есть осадок глухого отчаяния, с пеплом любви смешанный. Есть насекомые, порхающие крыльями, кровью измазанными, над тонкими пальцами.

Кавех, в попытках заглушить боль, пьёт, аль-Хайтам курит, чтобы объяснить кашель.

Фатуи решают все проблемы Кавеха за сущую мелочь - безделушку, которую архитектор отдаёт вместо своего Глаза Бога, даже не расписавшись нигде кровью, но лучше бы он лишился литра этой красной жидкости, чем самого себя.

Ханахаки появляется в период полной невзаимности. Кавех решает, что терять ему нечего и перестает быть удобным — и не только для аль-Хайтама.

– Слышал новости? В городе появилась непонятная хворь, из-за которой люди умирают, – Кавех неожиданно спросил у своего товарища.

Ханахаки — красивая болезнь, но и одновременно очень мучительная, убивающая медленно, и от нее имеется лишь одно противоядие — признаться в чувствах тому, кто резко изменил твою жизнь вдоль и поперек.

Начиная с того самого дня и до самого конца, Кавех будет больше всего на свете любить три вещи: утренние дожди, свежий аромат сумерских роз в поле и теплые объятия крепких рук Аль-Хайтама.

Каждый студент Амурты знал, что всеми любимый запах источают цветы скорби. Они растут за пустыней Хадрамавет и имеют очень интересное свойство, которое наука всё ещё изучает. Во время их цветения, в Сумеру находят как минимум трёх человек, погибших от странной болезни...

Аль-Хайтам глубоко вздохнул. Слезы больше не текли и боль постепенно сошла на нет. Правда черты лица Кавеха все равно остались расплывчатыми, и сколько не моргай, четкость и резкость зрению не возвращались.

Кавех не понимает, за что. Не понимает, как это произошло. Не понимает, почему он. Но нет, он не скажет. Он готов задохнуться этими несчастными падисарами, захлебнуться в собственной крови и умереть в страшных муках. Но нет, он ни за что и никогда ему не скажет.