Мегуми предпочёл бы испытать последствия Бесконечной Пустоты, чем поделиться тем, что у него на уме последний месяц.

Все должно быть просто – они потрахались бы в университетской уборной и разбежались каждый в свою сторону. Вот только Сукуна смотрит в такие неправильно тусклые, безжизненные глаза Мегуми – и, насколько бы сильно его ни хотел, отчетливо ощущает, как внутри вместо голода, жажды, желания лишь усиливается беспокойство. Просто не будет, верно? Черт возьми.

«Сукуна… уже не знал, что сказать. И тем более не знал, что делать и кого убивать первым. Оставалось лишь набрать в грудь побольше воздуха и шумно выдохнуть, в попытках себя успокоить. Блять, будь проклят тот день, когда он пустил этих ебантяев в свой бар»

План был довольно прост. Они переспят – и никогда больше об этом не заговорят. Сукуна трахается со всеми подряд, так что для него это не должно стать проблемой, а Мегуми потеряет девственность и избавится от своих идиотских, дезориентирующих снов. Оба в выигрыше. Все перестает быть просто, когда Сукуна говорит «нет».

Мегуми не знал, когда все началось. Может, с самого рождения с ним было что-то не так. Как и любой ребенок, он боялся темноты, одиночества, того шкафа в углу комнаты со старыми дверцами, которые то и дело приоткрывались с противным скрипом. Мегуми знал, монстры там — куда ты не смотришь. Вот только он не был готов к тому, что самый сильный его кошмар поселится с обратной стороны век, прячась в чертогах его разума.

Мегуми возвращается поздно в свою комнату и у него от давления пошла кровь носом.

— Я не позволю ему причинить тебе боль, — сказал Сукуна. Что-то расслабилось в груди Мегуми впервые за тот год, как пришло первое кровожадное письмо, и его жизнь больше не знала покоя. — Я знаю, — тихо ответил Мегуми. Он был уверен, что Сукуна не допустит, чтобы с ним что-то случилось. ••• Мегуми преследует сталкер, а Сукуна - его телохранитель.

«Мегуми не искал встреч с Сукуной. Но хотел увидеть его вновь»

«Точно можно отогнать мысли о выкупе — тогда бы нацелились либо сразу лишь на Мегуми, либо на всех троих, чтобы наверняка. Один из мужиков говорил о крови — вспомнилось Мегуми. Значит, дело имеется с вампирами. И лучше бы это были Зенин или Камо… Тогда можно будет ожидать поддержку от Годжо. Но если это тот, о ком Мегуми думает… Смерть дышит им в затылок»

Когда ему в напарники назначают какого-то совсем еще зеленого пацана – конечно же, от восторга Сукуна максимально далек. Но это только поначалу. Очень скоро он уже в абсолютном восторге.

- Эй, вы двое, что опять устроили! Брат перестань выпускать свою вонь, я вообще-то тоже омега, - Юджи схватил за руку Мегуми утаскивая в свою комнату, хлопая дверью. - В смысле, тоже омега? – пазл в его голове сложился только сейчас в полную картину, недобро усмехнувшись, он отправился в душ, значит, ему не показалось, что от черноволосого тянуло тем самым запахом, что ему приглянулся.

Что было бы, если бы тогда, после смерти Аманай, Сугуру сказал бы Сатору "да"?..

Сукуна недвусмысленно заявляет Мегуми о своих желаниях, и, конечно, получает гневный отказ. Только вот Проклятие привыкло добиваться своего во что бы то ни стало, и уверенности в своих силах ему не занимать. Не согласился сейчас ‒ значит, согласится потом. Да не просто согласится, а ещё и сам попросит. Нужно всего лишь создать правильную ситуацию.

После всей этой вереницы тупоголовых и бесполезных ассистентов, у Сукуны не было никаких ожиданий относительно Фушигуро Мегуми. Но даже если бы были. Он точно не смог бы себе представить, что однажды в дверь его кабинета войдет все, о чем только реально мечтать.

Сукуна, рычит на всех цепным псом днем, а ночью с любовной улыбкой сцеловывает костяшки Мегуми. Сатору днем светит ярче солнца, а ночью, сжимает запястья Юджи до фиолетовых отметин. Сукуна, прямо посылает нахуй, а Сатору укрывает своим пальто и отдает свой зонтик.

У Мегуми нет родственной души, по крайней мере, он так думал, пока не увидел слово "Красивый", написанное на его запястье, где не было ни единой отметки последние шестнадцать лет. Знак появился сразу после встречи с Итадори, в этом Мегуми был уверен. Или: Мегуми ошибочно принимает Юджи за свою судьбу.

И я просто хотел, чтобы была обычная любовь – простая и легкая, которая не приносила бы страданий и разрывающегося сердца. Такую же простую и легкую, как Юджи. Но неизменно тянуло лишь к одному – к Сукуне, который обвивал своими сильными руками с татуировками. От него закатываются глаза в удовольствии. От его поцелуев хотелось сгореть и возродиться вновь. Он – тот, кто провел прямо в Ад. Но за него и сгореть можно.

Уже в следующую секунду Сукуна, как дурная, но послушная псина, которой приказали «ко мне», безвольно дергается вперед – туда, к Фушигуро, к шелесту его губ.

Грубые мозолистые руки Сукуны никогда не держали ничего более ценного и более хрупкого, чем влюбленное мальчишеское сердце Мегуми. И он в долбаном ужасе. Потому что понятия не имеет, как уберечь это сердце от самого себя.

– Ты лучше меня знаешь, что никто из ныне живущих никогда не сталкивался с течкой у омеги мужского пола. Аромат Фушигуро насыщенный, как и полагается. Сукуна прожил долгую жизнь в золотой век магии, в те самые времена, когда мужчины-омеги ещё не вымерли. Но он никогда ещё не встречал такого опьяняющего запаха – такого богатого, такого всеобъемлющего. – Ну, – уточняет Сукуна, и на его лице расцветает злобная ухмылка, – никто из ныне живущих, кроме меня.