в давние времена юные девы дарили такие луки тем, кого любили, когда их воины шли в бой. считалось, что такое оружие будет беречь в бою не хуже божественной ауры. чтобы изготовить его, девы вырывали семь прядей из своих волос и плели из них тетиву, проговаривая заклинание.

Му Цин. Му Цин это и есть ребенок. Фэн Синю нужно присесть.

Шан Цинхуа всегда жаловался, что его лупят три раза в день, почём зря. Но действительно ли ситуация обстояла таким образом? Повествование сюжета от имени Северного короля, за что же на самом деле били несчастного невинного заклинателя.

Шан Цинхуа уже привык, что жизнь то и дело подкидывает ему дурацкие сюрпризы. Но в этот раз всё совсем вышло из-под контроля: попытка уйти в короткий отпуск обернулась болезненным пробуждением на больничной койке его старого мира. И будто этого было мало, соседом по палате неожиданно оказался его абсолютно ошарашенный и уже не такой уж и демонический король.

Хуа Чэн — знаменитый во всем Сяньлэ художник, рисующий по своему принципу "моё божество — моё искусство". Се Лянь — четырёхрукий бог, сидящий на троне королевства уже не первое столетие и пригласивший Хуа Чэна поучаствовать в борьбе за должность придворного художника. Однако что, если за соревнованием стоит нечто большее? "Никогда не становитесь передо мной на колени. Я же высокий, не замечу вас и наступлю, — Се Лянь улыбнулся, обнажив часть нечеловеческих клыков, — шучу."

Ци Жун сделал для себя довольно неприятное открытие: похоже, его семья не любит его так сильно, как он думал. Пытаясь отдалиться от них, он случайно (а потом специально) создаёт новую семью.

-Пап...папа... -Тихо! -Почему мы убегаем? -Потому что этот достопочтенный не хочет закончить свое существование здесь! Небесная столица, черт меня дери, поверить не могу! Как ты это сделал? -Сделал что? -Ш... Демон завернутый в штору схватил ребенка поперек груди и быстро юркнул в ближайшую нишу. Через какое-то время мимо прошла тень со свечой и не останавливаясь удалилась. -Валить отсюда надо, где выход из этой пасти тигра? Ци Жун прикрыл веки. В глазах все еще двоилось. -Я знаю!

Когда жизнь катится ко всем чертям, последнее, что тебе нужно - это чужой ребенок под боком. Оставшись наедине с самим собой и матеря всех и каждого, Ци Жун сталкивается не только с проблемами отсутствия денег или поиска работы, но и с домашним насилием. Последнее подбрасывает ему пропитый мужик, что живет этажом выше. И вместе с проблемами проживания в раздолбанной однушке на окраине города, Ци Жун поучает еще и ребенка - мальчика по имени Гуцзы.

То, что Хуа Чэн был омегой - не удивительно. То, что он после смерти остался омегой - вот, что поражает. Хотя ему ли об этом рассуждать...

Прошло шесть месяцев с тех пор, как он в последний раз видел Чу Ваньнина. И это не случайно: как только директора Чу повысили в должности и перевели на другой этаж, Мо Жань позаботился о том, чтобы держаться подальше от этого холодного и бесчувственного человека, который спорил с ним с тех пор, как парень начал работать в компании «Сышэн». Всё изменилось однажды ночью, когда его друг предложил заключить пари.

Се Лянь попадает в плен к последователям Хуа Чена, которые решают почтить Князя Демонов, окропя кровью монаха в белых одеждах его алтарь.

Эмин ненавидел парня по имени Се Лянь, на которого внезапно и отвратительно сильно запал его отец.

Таинственный сказочник поведает детям историю о могущественном Хозяине Ледяного леса и Северной пустыни и его слуге, обычном человеке из маленькой деревеньки. Он расскажет и о страшном проклятии родом из степей, и о секретном пророчестве бессмертной девы, и о бесстрашии маленького человека, и о страданиях одинокого демона. Вот только не скажет до конца, что именно связывало этих двоих.

Последнее, о чём Инь Юю хотелось думать – это отношения, и так было всегда. Так должно было быть всегда. Однако что-то идёт не так после того, как его просят поучаствовать в организации хоккейного матча между университетами.

Пэй Мину лучше бы пресмыкаться у его блядских ног, чтобы отплатить за это. Серьёзно. (Кто бы упустил шанс заняться парным совершенствованием с двумя Богами Юга?)

Как всем известно, Му Цин много думает. Многое просто надумывает. До некоторого случайного момента Фэн Синь уверен, что не бывает и секунды, когда мозг поганца не генерирует всякую чушь. И ещё он уверен, что они друг друга ненавидят. А потом Му Цин перестаёт думать, и это переворачивает всё с ног на голову. Фэн Синь не знает, проклинать или боготворить алкоголь.

Неожиданное проклятье. Сломанная заколка. И очень тактильный ребенок, который решил жениться на Му Цине. А еще один очень проницательный дед.

Му Цин. Му Цин ребёнок. Фэн Синю нужно присесть. Но не здесь, потому что это спальня Му Цина. В обычной ситуации, Фэн Синь вообще не ворвался бы сюда, но **Се Лянь попросил**. Му Цин сидит в луже спальных одежд, шелковистые волосы падают на глаза. Надувшись, он пытается их смахнуть. Рука даже не высовывается из рукава. Он надувается ещё сильнее. Фэн Синь, возможно, издает звук, похожий на кипение чайника и садится прямо там, где стоит. Потому что нахрен стулья и приличия.

Все думают, что Фэн Синь — альфа. И у них нет причины сомневаться в природе этого громкого, агрессивного и сильного Бога Войны. Зачем? Да и не то чтобы есть желание расследовать этот вопрос. Вот только все ошибаются. А Му Цин однажды обнаруживает омегу, соорудившего гнездо из его одежд.

фэн синь думает о том, что, возможно, его надо было сбросить с небес в тот самый миг, как только он решил, что так потешаться над му цином — хорошая идея. точнее, он не смеялся, нет, но… всё же выглядело именно так, да?