На время учёбы Гэвин установил для себя только одно правило: ни с кем не сближаться. Особенно с альфами, к которым его по ошибке подселили.

... Ричард не болтает во время их кратких, но столь же эффективных взаимодействий вне работы. Не задаёт лишних вопросов о том, что чувствует Гэвин, не спрашивает ерунды о его планах, не интересуется его состоянием, ни разу не спросил, что нравится или не нравится Риду...

Гэвин обожает разницу в росте между ним и Найнсом. Ему нравится, когда из него выбивают всю дурь и ставят на место. Нравится быть вдавленным в стену, когда это делает кто-то, гораздо сильнее его, и заставляет просить о пощаде.

Гэвин задолжал ходячему куску пластика. Он был у него в долгу. Фу, Гэвин ненавидел быть должником. Это вызвало у него ужасное ощущение в животе, похожее на несварение желудка, только хуже, потому что оно включало эмоции. Это, вкупе с тем фактом, что он был накачан наркотиками и страдал от сотрясения мозга, было причиной того, что он собирался совершить ужасную, ужасную ошибку. – Ладно. Отлично. Спасибо или типа того. Дай мне знать, если тебе когда-нибудь что-то понадобится, придурок.

Гэвин Рид вообще никогда не отличался способностью делать правильный выбор по жизни: если проще, его фото могло бы иллюстрировать значение слова «идиот» в новейшем толковом словаре английского языка – его феерические проёбы варьировались где-то между выбором трусов в горошек для той-самой-первой-ночи-с-девчонкой и-и-и… И – вот. Бессмысленной, не имеющей оснований, объяснения и права на существование влюблённостью в ходячий дилдак.

И один раз, когда херово подкатывает Ричард

— Кто же додумался повесить омелу сюда, м-м? — Наверняка кто-то очень умный, — заявил Ричард и едва ли не засветился от удовольствия, но тут же потух, будто выключенная лампочка. — Мы можем сделать вид, что не заметили её. Я уже понял, что вам не близки Рождественские традиции.

Первый раз сердце Гэвина Рида, тяжело раненного при исполнении им служебных обязанностей, остановилось ещё в машине скорой помощи.

У Гэвина Рида бледная кожа с едва заметной россыпью поблёкших веснушек. Растрепанные волосы, чуть припорошенные снегом. Неопрятная щетина на челюсти. Шрам на носу. Глаза — яркие, живые, блестящие, серо-зелёные, глубокие, внимательные, серьезные, несмотря на шутливый тон. Когда он что-то насмешливо говорит — Ричард не слышит, что, — когда он ухмыляется — Ричард не знает, кому, — от уголков глаз расползаются морщинки. Ричард в жизни не видел ничего красивее.

"– Почему ты выглядишь как придурок и говоришь странным голосом? – При создании андроидов Киберлайф учитывается фактор восприятия. Мою внешность и голос специально разработали для гармоничной интеграции. – Ну, налажали." Сборник кучи драбблов по фандому Detroit. Совершенно разные рейтинг, сюжет, атмосфера. И, конечно же, куча ау.

Классика фандома, поданная через призму восприятия Ричарда. RK900 приходит в департамент, встречает Гэвина Рида и становится его напарником. Плавное развитие отношений, ХЭ и все сопутствующее.

Омега Стив махровый девственник, однако, абсолютно все в школе, помимо его друзей, считают, что половых партнеров у него было в сто раз больше, чем часов в сутках. Стиву и вовсе не нравились альфы настолько, чтобы с ними спать, и он полагал так и остаться девственником до конца учебы, однако, ему непосчастливилось познакомиться с Билли, нагло нарушившим его планы своими широкими плечами и идеальным задом.

В душе Гэвина царила тоска. Он заботился о кошке, но о нем не заботился никто. Виной этому был мудацкий характер, но стал ли он таким под внешним влиянием, или Гэвин родился мудаком, уже никто не помнил. Дни повторяли друг друга и состояли из общения с такими же мудаками, кофе и сигарет, редких женщин и кошки. Охуенная радостная жизнь тридцатишестилетнего холостяка. А потом в ней появился сраный андроид и стал ближе, чем живые люди: носил кофе, помогал в работе, а теперь ещё и лечит.

Гэвину иногда становится невыносимо скучно. Хочется доебаться до кого-нибудь. Можно было бы достать Коннора, только Хэнк научил его огрызаться, старый хрыч. А ещё ему хочется доебаться до Ричарда. Потому что тот всегда спокоен, а Гэвин любит, когда у всех подгорает от разговора с ним. Физическим насилием ему угрожать бесполезно, морально изнасиловать он уже пытался.

Гэвин вечно кусает губы, нередко до крови, а потом нервно матерится, пытаясь скорее вытереть все подручными средствами. Но когда он просто закусывает губу, подняв голову и сосредоточенно смотря в терминал из-под чутка прикрытых век, Ричард не может оторваться от этого зрелища, задерживает взгляд намного дольше, чем следовало бы, и сам проводит языком по губам, пытаясь успокоиться. Но несмотря на все пресечения и запреты, Ричарду все равно безумно хочется поцеловать Гэвина в эти самые губы.

Их первая встреча была до безумия глупая, как театральная постановка. Гэвин споткнулся на ровном месте, выходя из общей столовой с горячим напитком в руках. Его тут же подхватила пара сильных рук. На секунду детектив почувствовал, как оторвались от пола его ноги. Прижимая его одной рукой поперек спины к себе вплотную, а другой, держа бумажный стаканчик и не расплескав ни капли, андроид заговорил более низким и глубоким голосом, нежели у Коннора.

Кто сказал, что взломщик и детектив не могут работать вместе?