Почему двадцать один? Спросите об этом Тэхёна.

Чонгук, не умеющий жить по правилам, и Тэхён, который любит его любым. AU! Магистр дьявольского культа.

Максима бросила девушка. Он не долго думая решил вернуть ее. Вот только что-то пошло не так!

Даша - выпускница, и золотая медаль почти у нее в кармане...но у ее физрука другие планы. Ибо нефиг физру весь год прогуливать!

-Так, Санчо, пора кончать с твоей целомудренностью! Трое рослых широкоплечих альф угрожающе смотрели на меня, и я невольно поджал ягодицы, испуганно озираясь по сторонам. Перспектива быть изнасилованным лучшими друзьями мне мало улыбалась. В панике я даже не подумал откуда они узнали, что я омега и испуганно проблеял: -Что, прямо сейчас? -Нет,-серьезно ответил за всех Пашка, и у меня хоть немного отлегло от сердца – все таки не сейчас – посреди бульвара в центре города рядом с родным универом.

История, в которой сердце Вэй Ина видит то, что не могут видеть глаза.

Вэй Усянь просыпается от того, что Лань Ванцзи хочет защекотать его до смерти. Ему трудно понять причину столь внезапной утренней атаки, ведь существует ТАК МНОГО причин для этого.

- Ты чо, Санчо, с дуба рухнул? - рявкнул Ник. - Это же альфишник! Там грубые альфы кутить будут. А ты - омега! Я окинул друзей уничтожающим взглядом. - Значит, как шкаф из деканата на четвертый этаж переть, так я альфа, а как на альфишник ехать – так я омега?

- Все! На хрен! Никаких истинных и прочих сволочей-омег! Чтоб им всем… Нику было паршиво. Очень. И не от выпитого спиртного, а от такой душевной муки, что и Пашке-Кэпу, и Санчо, и Арти одновременно захотелось найти завтра этого козла, что смог так ранить их друга, и порешить его к чертям собачьим. Метод успокоения типа «Забей на все» не прокатил, а более эффективный «Давай лучше выпьем» активно применялся, но все равно почему-то не действовал.

Не любить Чонгука на самом деле очень просто – достаточно каждый день убеждать себя в том, что ты его хочешь и ничего больше.

Чжаню хотелось сбежать в комнату, спрятаться под одеялом и выкинуть из мыслей все эти кажущиеся мерзкими касания чужака. Он чувствовал, что еще немного, и его вновь накроет паника. Перед глазами чужое лицо расплывалось, а в голове набатом стучало «Беги, беги, беги.» Ибо, видя произошедшие изменения, поспешил ретироваться, чтобы не стать причиной истерики. Он пятился к окну, не сводя глаз с тонкой фигуры распластанной на полу. Ибо был уверен в том, что не отступит и поможет этому парню сбежать.

Пролистав все фотографии до единой, Ибо вновь вернулся к рекламе Boucheron. Внезапно захотелось увидеть все эти блестящие в свете софитов украшения на обнажённом теле. Стоило ему только представить, как красиво бы переливалось белое золото на оливковой гладкой коже любимого, как монотонно раскачивалась бы подвеска на груди от его сильных толчков, как в паху потяжелело. "Не время" осадил он свои нечестивые мысли. «Хотя без всех этих слоёв одежды ты выглядишь ещё лучше, Чжань-гэ»

Вэй Ин понимал, что ему очень хотелось воспользоваться именно этой мелодией, так как с её помощью он смог бы подчинить себе мужа, а потом взять его. Вэй Ин воплотил в музыке все свои тайные желания. Он довольно улыбнулся, потирая руки. Определённо Ванцзи будет против. Но сам Вэй Ин знал, он сделает всё так, что любимому понравится.

Шестнадцать лет прошло, великие боги, - целая жизнь. На что он надеялся? Лань Ванцзи и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Иногда ему казалось, что он попал в бесконечный круг одинаковых до отвращения дней, из которого уже не выбраться. Что ж, он заслужил этот персональный ад. Заслужил своей трусостью. Заслужил неспособностью спасти, уговорить, уберечь. Заслужил тем, что… не успел.

Лань Цижэнь настаивает, что Лань Ванцзи должен взять себе настоящую жену во избежание сплетен. Придётся принять решительные меры, чтобы спасти своё счастье.

Никто не ожидал, что банкет в честь «второй молодой госпожи Лань» закончится ТАК.

Без Вэй Усяня обычно ни одна заварушка не обходится. Неужели он на самом деле пропустит соревнование лучников?

«Весь твой образ, как едва раскрывшийся бутон: невинный и чистый. Как утреннее солнце, тёплый дождь в начале весны и первый выпавший снег. Тебя можно сравнить с чем угодно, но с чем точно нельзя — с людьми. И всё же ты не выше человека. Ты, il mio coniglio, мятежный господин моего сердца, моё необъятное, невообразимое чудо… Ты выше самого Бога».

— Опорочь меня.

Никто не говорил, что будет легко, но какого чёрта всё сложно настолько?