«У меня к тебе вопрос! Скажи, после того как привыкаешь к моим рогам, они начинают смотреться скучно? Я тут подумал, а не выкрасить ли мне их во все цвета радуги и на кончики привязать по светлячку? И щеголял бы я такой по улицам, и все бы просто очумели от этой красоты! Да это же гениальная мысль! Решено, я собираю банду, пусть всё устроят!»

— Обыграй меня, тогда и поговорим. Или ты струхнул? — Итто скрестил мускулистые руки на груди, нахально улыбаясь. — Я понимаю, тебе должно быть страшно сражаться с тем, кого прозвали Итто «Первый картёжник» Аратаки! Ха-ха! — с гордостью добавил он.

Сложно посетить летний лагерь лишь однажды, так и Валера Лагунов возвращается в "Буревестник" летом 1981 года.

В школе Южного Парка наступает время приглашений на вечер танцев.

"Чëрт побери! Почему я вообще следую за тобой?!" Этот вопрос для Юджина не терял своей актуальности. А ведь действительно, почему? Почему ему не хочется оставлять этого чопорного небожителя одного, ведь они оба вольны уйти и разойтись, как в море корабли... Но Юджин не уходил.

Кабинет психолога сближает.

Их вторая, но далеко не последняя встреча.

Хейди никак не могла найти достойную прислугу в дом, эдакую девчушку-простушку, которая бы за бесценок натирала столовое серебро и хозяйские пятки.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Пять раз, когда у Бориса и Тео был пьяный секс на корпоративной вечеринке и один раз, когда они додумались сходить на свидание.

Борясь с горами долгов, Кайл обращается к работе в вебкаме, чтобы погасить свой студенческий кредит. Он изо всех сил старается сохранить свою конфиденциальность, но это становиться трудным испытанием, покуда его самым щедрым клиентом становится одно больно знакомое лицо

Все началось с того, что он позволил Аргенти взять себя за руку снова: осторожно, с нежностью, едва соприкасаясь пальцами — но даже от этого его передернуло. Потом, сжав зубы, дал погладить запястья, бицепсы и плечи. К этому моменту все его тело уже заходилось бесконтрольной вибрацией — дрожью, если выражаться по-человечески.

Человек, с которым Скарамучча умудрился переспать на одной из вечеринок, был действительно незабываем в постели. Он и вправду надеялся, что они ещё встретятся. И они таки встретились. Встретились, когда у них появился новый преподаватель литературы.

Себастьян — одаренный художник, недавно поступивший в консерваторию на факультет изобразительного искусства. По всем меркам он — настоящий мастер своего дела. По крайней мере до тех пор, пока на занятиях по рисованию не появляется неожиданная модель, и Себастьян не узнает, что значит быть «идеальным».

Хокстеттер резко вжимает педаль газа в пол и смотрит на Генри. Смотрит, жутковато скалится прогнившим ртом. Улыбка донельзя широкая, зубы мелькают в провалах щек. Он смеется, запрокидывая голову. Совсем как раньше.

У Чжун Ли наконец появляется немного свободного времени, когда он может заняться любимым делом вплоть до позднего вечера, но кое-кто все же решит напомнить о себе и объявить в самый неожиданный момент.

— Это какое-то блюдо? — с совершенно непроницаемым выражением лица спросил Гепард. Сначала Сампо подумал, что это шутка. Потом он вспомнил, что перед ним всё ещё был Гепард.

— Омерзительно. И Ризли внемлет, обездвиженный, позорно поставленный на колени и полуобнажённый, вытянув шею, этому полному презрения голосу. Всё тело немеет. Он не может проронить ни звука — кляп надёжно зажат между зубов, так плотно, что даже слюна едва просачивается, стекая по губам и подбородку. — Ты нарушил план и позволил поймать себя. Ты позволил другим надеть на тебя ошейник. Теперь тебе снова придётся доказать мне свою преданность, пёс.

На Лютика наложили заклинание молчания. На Геральта наложили заклинание правды. Йеннифэр эта ситуация забавляет, но она предлагает свою помощь в возвращении их обоих в нормальное состояние. Может быть, этих двух заклинаний в конце концов будет достаточно для ведьмака и его барда, чтобы разобраться в своих чувствах.

Вдохнуть, навострить уши и не дышать. Неужто напротив него - другой представитель его формы жизни?